Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
и натаскать их против морфоидов и суморфов. Мы очень тщательно изучили данные твоих исследований в Крикхе, а за твоим поведением здесь день и ночь наблюдают лучшие ученые-нейрофизиологи.
Невольная дрожь пробегает по спине. Я знал, что уничтожил не все камеры, но тотальной слежки все же не ожидал. А они, оказывается, следили за каждым моим шагом и дали увидеть только то, что считали нужным. Сволочи!
— И… к какому выводу они пришли?
Вера серьезно смотрит мне в глаза, пронзительно и задумчиво, будто пытаясь прочесть мысли.
— Не знаю. Хочешь, скажу, что думаю я?
— Говори.
— Если бы ты был машиной, вроде вертолета или танка, я бы сказала, что твой бортовой компьютер заражен вирусом. В тебе будто одновременно или поочередно действуют две разные программы.
Стискиваю зубы до хруста в скулах. Она права, сто раз права.
— Дан, — теперь ее лицо выражает сочувствие, Вера берет меня за руку и тянет к двери, — хочешь прогуляться?
— Что? Прогуляться? – она снова меня удивила. – Да, сто лет не видел белого света.
— И это говорит человек, проведший полжизни на закрытых военных базах, — хихикает Вера, пытаясь меня отвлечь. – Пойдем скорее.
За дверью с кислой миной нас встречает сержант Ривз.
— Все в порядке, сержант, — кивает ему Вера, — он со мной.
Спускаемся на лифте вниз на два уровня, и все это время меня не покидает ощущение взглядов, устремленных на меня, изучающих, как лабораторное животное, как крысу в клетке. Я хочу выбраться отсюда!
В ангаре Вера тянет меня к большому геликоптеру F-2 – боевая модель, шестнадцать боеголовок, система опознавания и отражения волн.
— Хочешь сам?
Сердце замирает в груди, будто у мальчишки, впервые в жизни севшего за руль отцовского «Кадиллака». Вера хохочет над моим замешательством, наверное, у меня на лице написаны все сомнения и жуткое, на грани помешательства, желание.
— Давай, — ободряюще говорит она.
Я забираюсь в кабину. Не летал два года всего, но будто целую вечность.
— Отличная штука, правда? – говорит Эльви, пристегиваясь ремнем. – Система распознавания препятствий, погодный контроллер, голосовое управление…
— Я бы лучше по старинке.
— Ты – отличный пилот, Дан, — льстит мне Вера, — хочешь, управляй по старинке, но учти, ветра здесь дикие.
Я завожу винты, чувствуя себя довольно странно. Будто под присмотром взрослых играю в детские игрушки, и нет возможности изменить ситуацию, доказать свою взрослость.
Вера протягивает мне наушник, очень удобный, плотно прилегающий к голове, звучание чистое, как в консерватории.
— Полетели, — командует Вера, и металл в ее голосе выдает в ней истинную Афину – греческую богиню мудрости и войны.
Я поднимаю машину, с легкостью и наслаждением, чувствуя зуд предвосхищения в пальцах и где-то в глубине груди. Ты бы тоже был в восторге, если бы мог полететь на этом красавце, Корд.
Раздвижные ворота ангара открываются. У меня пропадает дар речи. Ветра?! Этот клубящийся ад из мешанины туч и переплетения молний Вера назвала «ветрами»?
— Не трусь, вперед!
Вертолет, послушный моей руке, ныряет в серое месиво небес, а я теперь понимаю, о каком мире говорила Лаванда. Шурт – мир-океан, где жизнь теплится лишь на огромных плавучих платформах, где живут мрачные шусты, добывающие рыбу для всего перекрестка миров, где обосновались заккарийские террористы, мечтающие погубить весь мир.
========== Главы 17-18 ==========
Глава 17
Очередной порыв ветра швыряет геликоптер вправо, и я с трудом выравниваю машину. Серая пелена мрака скручивается в причудливые воронки, похожие и не похожие на клубы густого непроглядного дыма, попытка спуститься ниже приводит к тому, что вертолет выныривает из туч прямо над поверхностью воды и любой порыв ветра может утопить легкую машинку. Я сражаюсь со стихией, как с врагом, ухожу от наползающей темноты, выворачиваюсь из воронки и пропускаю сверху пулеметную очередь молний. Пальцы стали ледяными от напряжения, внимание предельно сконцентрировано, малейшая ошибка может стать последней в моей жизни.
Может, оно и к лучшему, как думаешь?
— Вот теперь мы можем поговорить, не опасаясь быть услышанными, — раздается спокойный голос Веры в наушнике.
Эк она выдала – поговорить! А сама будто и не боится вовсе, доверяет, выходит.
— Это ты хорошо придумала.
— На Шурте помехи сильнейшие, поэтому и выбрали этот мир. Но это обстоятельство создает и некоторые сложности. Так о чем ты хотел спросить?
Черт, и правда, о чем? С чего начать, никак не соображу, проклятая стихия не дает сосредоточиться. И главное, как отличить правду от красивых врак, не глядя
