Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
жестом приближает к губам микрофон, переводит в режим связи с диспетчером и повторяет нужную фразу.
— Пусть откроют шлюз и не стреляют, иначе я убью тебя и успею взорвать тут все к чертям.
Вера-Афина издевательски повторяет мою речь слово в слово.
Наступает шумная, стрекочущая тишина.
— Почему ты не спрашиваешь меня о своей Империи? – читаю почти по губам.
— Я скоро увижу все сам.
Внутри будто комок льда, знакомое чувство холодной ярости, ненависти, выпестованной временем. Месть снова становится смыслом моей бестолковой жизни.
— Ты снова хочешь в рабство, — грустно усмехается Вера, — нацепить сенсорный браслет, ловить террористов и гавкать по приказу хозяина.
— Это моя страна.
— Ее больше нет. Я избавила тебя от рабства, навсегда, Дан.
Произнеся эти жуткие в своем пафосе слова, она тянется ко мне. Губы касаются моих губ, я снова различаю соль. Резким ударом ноги Вера выбивает дверь, свет прожектора заливает кабину. Отвратное чувство, будто ты голый в душе, а туда нагрянула пожарная инспекция. Рывком перекидываю женщину на колени и крепче прижимаю пистолет к ее виску. Вера тяжело дышит, цепляется за мою руку, стремясь разжать захват. Одинокая очередь прошивает борт вертолета.
— Не стрелять, я убью заложника! – ору я, пытаясь перекричать шум.
— Заглуши двигатели, — кто-то командует в рупор, льющийся со всех сторон, свет мешает рассмотреть хоть что-нибудь.
— Шлюз, откройте шлюз и дайте нам уйти, иначе…
— Огонь!
Ошеломленный, я слепну от вспышек, голова разрывается от грохота. Вера больше не вырывается, и до меня, наконец, доходит: они решили стрелять через заложника. Ну и твари!
Тело женщины на моих коленях дважды дергается и обмякает. Я чувствую боль в ноге повыше колена и где-то в боку.
— Вверх! – кричу я, не надеясь на чудо – управлять голосовым адаптером я собирался с помощью Веры. Машина дергается и чуть подается вверх. Втягиваю в кабину тряпочно-безвольную Афину, от обшивки отскакивают пули. Боли не чувствую, но в голове начинает шуметь.
— Орудия к бою.
На дисплее высвечивается список. Мать вашу! Снова мой просчет. Корд, я так и не научился думать перед тем, как идти в атаку.
Больше ничего я не успеваю сделать. Лефтхэндовцы гранатометом срывают винт, вертолет падает, меня швыряет в дверцу, и она тут же распахивается.
— Не давайте ему потерять сознание! – кричит кто-то. Меня выдергивают из кабины и бросают на землю. В боку колет уже просто невыносимо, из носа капает кровь. Я пытаюсь перекатиться и подняться на четвереньки, но простреленная нога отказывается слушаться.
Без лишних церемоний меня укладывают на носилки, при попытке дернуться – получаю в лицо.
— Пришлите кого-нибудь убрать труп и металлолом, — голос командующего я уже научился отличать от других. Меня тащат на носилках, в глазах мутно, только серые плечи, алые пятна нашивок и режущий зрачки свет.
— Эй ты, не спи, — тошнотворная вонь нашатыря не дает мне отключиться и хоть на миг позабыть, какой я дурак.
========== Главы 19-20 ==========
Глава 19
Я не хотел, чтобы Вера погибла. Только не так, не из-за меня, не моим заложником. Признаться, в этот момент я впервые в жизни полностью теряю самообладание. Бессмысленно вырываюсь из рук санитаров, кровь хлещет из раны на бедре, каталка становится скользкой, но я продолжаю биться, как рыба в сети рыбака. Мне хочется стиснуть пальцы на чьем-нибудь горле, на чьем угодно – тут все враги.
— Спокойно, мистер, вам нужно лежать.
Чужое горло в пределах досягаемости: тонкое, женское, настолько хрупкое, что его можно сломать одним нажатием. Это неожиданно успокаивает.
Кто-то перетягивает мне ногу жгутом, кто-то вспарывает мокрую от крови одежду, но я вижу только женское лицо в ореоле яркого света.
— Все будет хорошо, — уверяет она и шепчет, — милый.
Я замираю, как кролик под гипнотическим взглядом удава, и уже не сопротивляюсь, когда мои руки прижимают к бортам каталки и на запястьях щелкают наручники.
— Лежите спокойно, иначе истечете кровью, — велит женщина, наклоняясь, чтобы посветить мне в зрачок. На грудь нацепляют кардиодатчик.
— Пульс сто двадцать три. Давление семьдесят на ноль…
— Готовьте кровь. Мистер, смотрите на меня, не закрывайте глаза. Смотрите на меня!
Перед глазами в серебристо-дымчатом мареве плывет ее лицо, пугающе похожее на кого-то родного, но бесконечно далекого. Сердце пропускает удар… и стучит дальше. По прозрачным трубкам течет густо-красная жидкость.
— Как его состояние? – раздается резкий мужской, тот – командирский, голос. – Он может говорить?
— Стабилизируется. Да, говорить
