Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
человечество кормовой базой, которая позволит увеличить популяцию нелюдей и заселить миры. Пока засевшие у ракет с боеголовками монстры никаких требований не предъявили, созданная военная коалиция перекрестка обложила их – мышь не проскочит. Если хотя бы одна сторона нарушит перемирие, рванет так, что от перекрестка не останется даже пыли. В этой ситуации лояльные совету морфоиды пытаются выбить себе гарантии.
— И вы обещали кровососам полную легализацию?
— Лично я – лишь предложение внести поправки в закон о гражданстве. Думаю, под давлением большинства он пройдет.
Лина откидывается на спинку дивана. С интересом следит за моей реакцией. Похоже, мои вопросы ее изрядно забавляют. Но я не могу не спрашивать.
— А если нет?
— Тогда нам грозит война на два фронта, а этого никто не хочет.
— Не похоже, чтобы морфоиды и сейчас испытывали какие-то трудности. Заккарийцы очень лояльны к кровососам.
— Ты не понимаешь, — морщится Лина, отводит взгляд, будто ей неловко смотреть на меня, будто моя непонятливость связана с постыдным физическим дефектом, — ты для этого слишком солдат. Тебя так воспитали. Но, представь себе, есть множество людей, для которых высокопарные слова о чести и родине – пустой звук. Они просто хотят каждый день ходить на работу, пить пиво, играть в бильярд, не бояться отпускать в школу своих детей. Они просто хотят жить. Они не такие, как ты, Дан.
— Отчего же? Я прекрасно понимаю…
— Нет! Разве я не вижу? Ты совершенно, неприлично счастлив. Ты рад, что началась война. Потому что в мирном, прости за каламбур, мире тебе не нашлось места.
Я скептически пожимаю плечами на это нелепое обвинение. Лина всегда считает себя правой, в ней живет очаровательное чувство собственной непогрешимости, поэтому переубедить ее просто невозможно. Кроме того, больше, чем о политике, Лине нравится говорить обо мне и моих недостатках.
— Я видела тебя таким счастливым лишь один раз, когда уговаривала покинуть базу ОВС и помочь Междумирью, — вдохновленная моим молчанием, она тут же закрепляет результат, — у тебя горели глаза. Ты рвался в бой, хотел драки, и неважно, что мог положить в бою с нарьягами половину своего отряда. Ты, как мальчишка, готов был на все ради сомнительной победы…
Она не права. Я был счастлив, потому что искренне верил в то, что поступаю правильно. И еще не знал, какими потерями обернется мне эта глупая эскапада.
— Когда тебя уволили, в тебе будто что-то перегорело, — продолжает Лина с грустью, — ты ненавидишь жизнь без войны, ничто не может заменить тебе драку. Я пыталась помочь, Дан. Господи, как я хотела спасти тебя от этого безумия! Но ты, будто наркоман дозу, искал свою войну. Вот… — широкий жест рукой, — все для тебя, милый!
Теперь уже мне неловко смотреть ей в глаза. Не стоит ей видеть в них правду. Лина всегда читала меня с легкостью. А вот с выводами у нее туговато. В конце концов, это я ее бросил.
— Мне жаль. Прости, Лин. За все, что было, и не держи зла.
— Я и не держу, — улыбаются ее губы, а смотреть глаза в глаза я не решаюсь. Вдруг она увидит, что я ни капли не сожалею. Будет нехорошо.
— Вряд ли у нас что-то бы получилось. Наша связь была тягостной для тебя, я это чувствовала, но не могла найти сил, чтобы разорвать ее. А потом обстоятельства сложились так, что я должна была попытаться сохранить отношения…
Голос Лины дрогнул неуверенностью. Это настольно не похоже на нее, что я вскидываю глаза и вижу, как она жмурится. Сдерживая слезы?
— Какие обстоятельства? – напрягаюсь я. Черт, если она сейчас сознается в предательстве? Я не знаю, как реагировать. С другой стороны, а что еще это могло быть? Ее приставили ко мне рэушники, надеясь вытащить информацию о брате…
Лина закусывает губу.
— Я была беременна.
Черт! Я сжимаю кулаки, ошеломленный ее признанием. Блин, ну что я за мудак? Почему везде и всех подозреваю в подлой подковерной игре? Почему не даю даже шанса на реабилитацию.
Подозревал Лину во всех смертных грехах, а оказалось все просто и одновременно сложно.
— Почему я узнаю об этом только сейчас?
У меня пересохло горло. Как подумаю о том, что можно было все переиграть. Знай я об этом обстоятельстве, никогда бы не сорвался. Точно. Скрипел бы зубами, но терпел ради Лины и ребенка.
— Ты выглядел таким измученным, плохо спал, — покаянно отвечает она, — я хотела переждать. Просто опасалась за твою реакцию. Доктор Фаут, тот, которого ты спустил с лестницы, — смущенно уточнила она, — сказал, что твоя депрессия может обостриться, что тебя надо подготовить…
— Сукин сын! – в ярости долбаю кулаком по подлокотнику.
В глазах Лины стоят слезы. Она едва держится, чтобы не совершить какую-нибудь глупость,
