Одна ночь греха

— Что еще? — спросил Алистер. — Сколько денег?
Не обращая на него внимания, Хиггинс повернулся к Серине:
— Ваша светлость, повторюсь, я нахожу это весьма странным, но ваш муж завещал вам все семейные фонды, все наличные деньги и всю недвижимость, не входящую в майорат, включая ваш лондонский дом со всем его содержимым. Ваша доля составляет четыреста тысяч фунтов.
Серина ахнула и закрыла глаза. Ужас наполнил ее душу. Вот почему Сайрес написал Люсьену письмо с просьбой защитить ее. Он знал, как смертельно будет оскорблен Алистер, когда услышит эту часть завещания.
Словно в доказательство того, что Сайрес был прав, граф Марсден вскочил со стула и закричал:
— Все деньги? Он оставил все семейные деньги этой шлюхе? Не сомневаюсь, — зло бросил он, поворачиваясь к Серине, — ты здорово научилась у своей матушки тому, как нужно обольщать мужчин и за ставлять их…
— Достаточно! — Голос Люсьена заставил графа замолчать. Он бросил на Клейборна исполненный злобы взгляд.
— Лорд Марсден, — сказал Хиггинс, — прошу вас, садитесь. Это еще не все.
Алистер внимательно посмотрел на адвоката, а затем решительно направился прямо к нему. Он наклонился, вплотную приблизившись к лицу мистера Хиггинса.
— Я опротестую завещание! — выпалил он. — Этот старый идиот совсем выжил из ума. — Он бросил на Серину уничтожающий взгляд. — Или его околдовали.
— Сядьте, — сурово произнес адвокат. — Если вы будете опротестовывать завещание, как и предвидел его светлость, то лишитесь права на майорат. В этом случае все замки и драгоценности пойдут на благотворительность.
— Да тогда я вообще ничего не получу!
— Если вы обратитесь в суд, то так и случится, — сказал Хиггинс. — Выбор за вами, милорд.
— У меня нет никакого выбора, черт возьми, — пробормотал Алистер, бросая на Серину яростные взгляды.
Хиггинс откашлялся и продолжил:
— Теперь прошу вас извинить меня за нетактичный вопрос, ваша светлость, но могу ли я предположить, что имеется некоторая возможность того, что вы… о, я не знаю, как это лучше сказать, — замялся он, нервно улыбаясь. — Вы ждете ребенка? — наконец решился адвокат.
На какое-то мгновение Серина растерялась. Она не знала, что ответить. Она почти не сомневалась, что беременна, но теперь ей придется сообщить об этом и Люсьену, у которого не будет сомнений в том, кто является отцом ребенка. Три пары глаз внимательно смотрели на нее, требуя ответа, но Серина не могла его дать. Если она признается, что ждет наследника, то спасет замок Уоррингтон и другие владения, входящие в майорат, от посягательств Алистера. Она вздохнула. Сайрес определенно хотел, чтобы она это сделала, но потом, возможно, ей придется пожалеть об этом.
Разве у нее был выбор? Сознательно избегая встречаться глазами с Люсъеном, она молилась о том, чтобы он оставался бесстрастным.
Наконец Серина глубоко вздохнула и сказала:
— Да, я жду ребенка.
Люсьен сжал край стула так, что у него побелели костяшки пальцев. Ждет ребенка? Его ребенка. О Господи!
Тишину нарушил громкий крик графа Марсдена:
— Это ложь!
А вдруг она на самом деле ошиблась? Но мистер Хиггинс, похоже, не обратил никакого внимания на заявление графа.
— Очень хорошо, — сказал он. — А могу я узнать, когда должен родиться ребенок?
Серина задумалась.
— В середине марта.
Люсьен быстро отсчитал девять месяцев. Значит, она зачала около восьми недель назад, в середине июня. Именно тогда он соблазнил герцогиню.
Он смотрел на профиль Серины, словно умоляя ее подтвердить или опровергнуть его подозрения. Но она сидела очень прямо, не сводя глаз с адвоката.
— Вы уверены, ваша светлость? — спросил Хиггинс.
— Абсолютно уверена, сэр, — ответила Серина, гордо поднимая голову.
Губы мистера Хиггинса тронула довольная улыбка.
— Его светлость был бы рад услышать эту новость.
Серина смущенно провела пальцами по лбу.
— Да, конечно. Я не была уверена в этом до прошлой недели. Мне очень жаль, что я не успела сообщить ему об этом до его смерти.
— Учитывая полученную информацию, — торжественно произнес мистер Хиггинс, — все фамильные владения и драгоценности будут находиться под моей опекой до рождения ребенка, а затем перейдут к нему по завещанию, если, конечно, родится мальчик.
— Этого не будет! — закричал Алистер. — Эта… эта шлюха и ее ублюдок не смогут отобрать то, что принадлежит мне!
— Боюсь, что до тех пор, пока не определится пол ребенка, нам остается только ждать. Это закон, милорд, — сказал Хиггинс, обращаясь к Алистеру. — Лорд Дейнридж, — продолжил он, — далее в завещании упомянуты