Одна ночь греха

найдем констебля и покончим с этой историей, — предложил мужчина.
Серина покачала головой. Ей хотелось только одного — поскорее укрыться в тихом спокойствии дома.
— Не думаю, что сейчас от этого будет хоть какой-то толк. Грабитель уже наверняка далеко отсюда.
— Вероятно, вы правы, — согласно кивнул незнакомец.
Серина взглянула на свои дрожащие руки. Из раны на левой ладони сочилась кровь.
Мужчина снял с Серины разрезанную перчатку, достал из кармана своего плаща белоснежный носовой платок и перевязал им рану.
— Вы пришли сюда не одна? — поинтересовался он. Серина кивнула. Он принялся оглядываться, словно спрашивая, кто ее спутники.
— Я здесь с друзьями, — ответила на его молчаливый вопрос герцогиня. — Мне нужно их найти, — добавила она, нервно улыбаясь.
— Я вам помогу. Вам не следует оставаться одной.
Действительно ли она в безопасности в обществе этого человека? Секунду назад Серина без колебаний ответила бы на этот вопрос положительно, но теперь, глядя, как он меняется на глазах, словно хамелеон, она уже не была в этом столь уверена.
Герцогиня принялась озираться по сторонам в поисках подруг и лорда Хайбриджа, но их нигде не было видно.
— Мелани! — беспомощно закричала она.
— Не думаю, что ваш голос услышат в шуме этой толпы, особенно если Мелани сейчас целуется с кем-то под луной, — прошептал незнакомец, наклоняясь к ее уху.
— Целуется? — Это слово заставило Серину вздрогнуть.
Губы незнакомца растянулись в легкой улыбке, обнажившей белые ровные зубы.
— Да, знаете ли, целуется. Это когда губы прижимаются к губам и дыхания двух людей сливаются в одно. Очень приятное времяпрепровождение, — добавил он, почти касаясь ее уха. — Вы не находите?
Тон, которым были произнесены эти слова, свидетельствовал о том, что он имеет в виду совсем не Мелани. С неожиданной ясностью Серина представила, как он касается своей ладонью ее щеки, заглядывает ей в глаза и его губы накрывают ее рот…
Она встряхнула головой, чтобы отогнать это видение. Что с ней творится этой ночью? Совершенно не следовало заговаривать с незнакомым мужчиной, несмотря на то, что он спас ей жизнь. Но они не знакомы, их даже не представили друг другу должным образом.
— Я не могу думать о поцелуях, — почему-то шепотом произнесла она. — А теперь, прошу меня простить, мне необходимо найти своих друзей.
Но, прежде чем она успела отвернуться, чтобы уйти, он улыбнулся ей такой многозначительной улыбкой, что Серина почувствовала, как у нее внутри что-то оборвалось.
— Интересно, почему? Неужели у вас не возникает желания целоваться с мужчиной?
Нет, подумала Серина, это желание не возникало у нее до того момента, как он возник перед ней и опалил жаром своих зеленых глаз. Она всегда считала подобные мысли безнравственными, но сейчас они уже не казались ей неприятными.
Недовольная собой, герцогиня направилась к павильону, где намеревалась разыскать леди Блэкхарт. Незнакомец просунул руку под плащ и взял ее за локоть.
Серина почувствовала, как его прикосновение отозвалось во всем ее теле миллионами горячих искр.
— Осмелюсь заметить, милая леди, что хотел бы надеяться вызвать у вас хотя бы половину тех желаний, которые вы вызываете у меня.
Эти слова заставили герцогиню ощутить прилив незнакомого тепла, которое она восприняла как опасный знак. Ей хотелось бежать, но она не могла отойти от незнакомца, у нее не было сил.
— Мне нет нужды испытывать эти желания, — сказала Серина, думая о том, что ее мать, наверное, именно таким образом встала на путь греха. — Благодарю вас, сэр, за то, что вы спасли меня. Я вам крайне признательна, но теперь мне пора. Желаю вам приятного вечера.
Ока попыталась высвободить руку, но он еще теснее прижал ее к себе. Его глаза притягивали Серину, как магнит.
— Мне было бы приятнее услышать от вас пожелание приятного утра.
Его горячее дыхание, к которому примешивался сладковатый аромат алкоголя, казалось, пахло как волшебное привораживающее зелье. Она постаралась немного отодвинуться от незнакомца.
— Мне кажется, вы слегка пьяны.
Он громко рассмеялся.
— Вы ошибаетесь, я довольно сильно пьян и не собираюсь останавливаться. Это приносит мне облегчение. Я ничего не чувствую впервые за восемьдесят девять дней. — Он улыбнулся усталой улыбкой и слегка пожал плечами. — Ну, скажем, почти ничего не чувствую.
Серина удивленно подняла брови:
— Вас тревожат воспоминания?
— Скажите, вы переживали смерть того, кого любили? — неожиданно спросил он, и улыбка исчезла с его лица.
Теперь она поняла. Горячая волна сочувствия к этому