Софи переживает нелегкое время. Она только что похоронила свою мать, а тут является незнакомец и уговаривает ее поехать с ним на Крит. Там его ждет маленькая больная дочь, спасти которую может только Софи.
Авторы: Уэст Энни
обнаружить, что смерть ее матери — всего лишь страшный сон.
Если бы только врачи раньше диагностировали болезнь… Если бы только мать послушалась ее, когда Софи просила ее отдохнуть! Если бы только лекарства подействовали. Если бы только… Слишком много этих «если»!
Она наклонила голову и ссутулила плечи. Прижала руки к глазам, чувствуя, как у нее потекли слезы. Всхлипывая, Софи, наконец, уступила своему горю.
Уже стемнело, когда она, наконец, выплакалась и подняла голову. Наступил вечер. На небе засияли первые звезды.
После рыданий Софи чувствовала себя очень усталой. Она уперлась руками в песок, собираясь подняться. Но ее правая рука коснулась не песка, а чего-то мягкого… Она увидела большое светлое полотенце. Взяв его обеими руками, она поднялась на ноги и пошатнулась.
Чье это полотенце? Софи повернулась и обвела взглядом небольшую бухту. Если бы здесь кто-то купался, она бы, наверняка, его увидела, когда пришла сюда, не так ли? Или она так погрузилась в мысли о своем несчастье, что ничего не заметила?
Присмотревшись в сумерках, она заметила, что к берегу плывет какой-то человек. Глаза Софи уже привыкли к темноте, и она увидела, как он добрался до мелководья и встал на ноги. Тряхнул головой. Вода стекала по его широкой груди вниз, к тонкой талии.
Софи не могла отвести взгляд. У нее перехватило дыхание, когда она наблюдала, как Костас выходит на берег. Она должна была крикнуть, предупредить его, что он здесь не в одиночестве. Она должна была повернуться к нему спиной, чтобы он оказался в уединении. Ей самой требовалось уединение.
Потому что даже в темноте раннего вечера она видела, что он обнажен. На его прекрасной, атлетической фигуре не было даже плавок.
Он ее увидел. Остановился, когда был по колено в воде.
Уйди. Сию же минуту! Брось полотенце и исчезни как можно скорее.
Разум кричал ей, чтобы она убежала. Чтобы исчезла, пока не стало слишком поздно. Они уже через это прошли, пытаясь избавиться от страстного, физического влечения друг к другу. Но это было все, чего он хотел, все, что ему было от нее нужно. Он никогда не предложит ей большего.
Софи с трудом проглотила слюну, пытаясь собраться с силами, чтобы не обращать внимания на сильную реакцию, которую он у нее вызывал. Чем дольше она там стояла, тем слабее становился голос самосохранения.
Только одно было ей абсолютно ясно. Как она желала этого мужчину…
—Софи…
Он вышел на берег. Софи сжала полотенце еще крепче, чувствуя, что ей становится жарко. Она дрожала, глядя на Костаса, не в силах отвести взгляда, да и не желая его отводить.
—Софи… — Он словно простонал ее имя. — Уйди…
Она знала, что Костас прав. Но она больше не могла бороться. Она ничего не чувствовала, кроме желания. Ничто другое не имело значения. Ни воспоминание о его жестоких словах, когда они целовались, ни боль, которую она испытала впоследствии.
Он зашагал по пляжу.
—Разве ты меня не слышишь? — проворчал он. — Возвращайся в дом.
Он подошел так близко, что она почувствовала его горячее дыхание, подняла к нему лицо и закрыла глаза. Даже после купания в ледяном Эгейском море его кожа горела.
—Разве у тебя совсем нет разума?
В его голосе слышалось отчаяние.
Но ее отчаяние не уступало отчаянию Костаса. Она качнулась в направлении голоса, и он схватил ее за плечи. Софи вздохнула от трепетного ожидания.
—Нет, Софи. Нет, мы не можем…
Но его пальцы уже гладили плечи Софи. Она подняла руку и коснулась его горячей плоти. Она провела ладонью по его ключице, коснулась места, где бился пульс, пониже подбородка.
—Ты не должна прикасаться… боже мой…
Он замолчал, когда она провела рукой по его широкой груди.
И тогда Костас обнял ее и крепко поцеловал. Его поцелуй был безжалостным. Она обвила руками его мокрый торс, прижимаясь к нему.
Инстинктивно Софи поняла, что это было то, чего она хотела с самого начала. Она и Костас — вместе. Это было то, чего она так страстно желала.
—Софи…
Она скорее почувствовала, чем услышала, как он произнес ее имя в промежутках между их неистовыми поцелуями. Его голос был хриплым от страсти. От ее страха, что он, возможно, и в эту минуту думал о Фотини, ничего не осталось.
Костас был с ней, действительно желал именно ее.
И она не сомневалась в том, что они подходили друг другу.
—Скажи мне, чтобы я остановился, Софи.
Как она могла прогнать его, когда его поцелуи ее воспламеняли? Как она могла прогнать его, когда он принадлежал ей?
Костас был ее мужчиной.
Она вздохнула, прижимаясь к его губам. Это было прекрасно.
Костас услышал ее вздох. Почувствовал его в ее теплом,
