Моя двоюродная сестра всегда была склонна к авантюрам. Но последняя — перебор! Заменить ее на две недели на работе, потому что босс-тиран не дает отпуск. Вытирая слезы и принимая решение помочь, я не думала что все обернется… сначала кошмаром, потом блаженством, ну а в довершении всего — беременностью. И теперь кажется в отпуск надо мне..
Авторы: Лаванда Марго
что какой‑то роскошно одетый незнакомец смотрит на тебя? Он почти женат! А ты в его истории лишь эпизод, причем странный и даже гротескный».
Вдруг Аполлон резким движением отставляет стакан и направляется ко мне. Чувствую, как сбивается дыхание. Невозможно ошибочно истолковать его намерения.
«Вспоминай приемы которые изучала на тэквондо!» — кричу себе мысленно.
Но когда он крепко берет меня за руку и притягивает к себе, о навыках владения приемами борьбы забываю напрочь.
— Могу я пригласить на танец?
Когда мужчина красивый как БОГ спрашивает тебя хрипловатым басом о танце….
Мысли начинают путаться, могу думать только сколь приятны прикосновения его больших сильных ладоней…
Могу лишь кивнуть и оказываюсь в его объятиях. Мужчина горяч как печка. А меня озноб бьет…
— Ты очень напряжена. Расслабься.
Вот только крепкие, сильные руки, прижимающие меня к горячему обнаженному торсу, ничуть не снимают напряжения.
«Надо одеться!» — кричит внутренний голос, сходящий с ума от страха, стыда, напряжения. Мы почти голые… мы танцуем. Это безумие. И это плохо кончится.
— Это неправильно… ты почти женат, — произношу зачем-то тихо.
— Знаю. Ты невероятно красива, — мужчина оценивающе посмотрел на меня, — просто очаровательна. Но твой гардероб… Зря так одеваешься. Это может привести к непредсказуемым последствиям.
— Как сейчас?
Странный разговор. Странная пара танцующих полуголых людей. Двигаюсь словно во сне, тесно прижимаясь к могучему телу незнакомца. Меня тревожит тонкий запах дорогого мужского парфюма. Да что там… все в этом человеке меня потрясает и сводит с ума. И чертенок внутри шепчет — позволь себе все. Ведь это сон… Он никогда не ворвется в твою реальность. Двое незнакомцев. Холодная ночь. Почему раз в жизни не позволить себе стать другим человеком? Способным на безумство…
— Да, верно, как сейчас, — отвечает наконец мой собеседник. Но я говорил не о таких последствиях. Меня ты можешь не бояться, малыш. Я не угроза. Ничего не сделаю против твоей воли, слышишь?
И почему-то моя вера ему абсолютна.
Хотя, вне всякого сомнения, он находится в весьма возбужденном состоянии.
— Слушай, вдруг пришло в голову… мы даже имена друг другу не сказали…, — произносит вдруг мужчина.
— Знаю. Я подумала так лучше всего, — отвечаю тихо.
— Так, значит, считаешь? Ну ладно. Как хочешь.
Наступает молчание и только блюз разрывает душу, певица поет о несчастной любви, насколько помогает мне понять это мой английский.
Почему я не промолчала? Мне на самом деле интересно его имя. Ему бы подошло что-то брутальное. Типа Дэвид. Или Артур…
Но раз уж высказалась по поводу анонимности… буду звать Аполлоном. Мысленно, разумеется. Тоже имя неплохое. Определяет этого мужчину идеально.
Вдруг Аполлон наклоняет голову (он значительно выше, я дышу ему в кадык, если так можно выразиться), и осторожно касается губами моих губ.
Его губы теплые и твердые. Удивительно приятные. И от этого… вздрагиваю всем телом.
Пощечину надо влепить… и бежать.
Но до чего приятно…
Поцелуй становится еще ласковее и крепче.
Чувствую, что силы оставляют меня, перед глазами пляшут цветные круги, голова кружится.
Ноги ватные… Не держал бы меня сейчас Аполлон — точно бы к его ногам рухнула.
Мне кажется, я такого никогда не испытывала. Как волшебно целуется этот мужчина. Не могу оторваться от него! Божеее…
Невольно прильнув к нему в поисках опоры, поднимаю руки и зарываюсь пальцами в его волосы. Поцелуй становится еще более жадным, страстным. Мы буквально тонем друг в друге.
— Ты восхитительна, — хрипло шепчет Аполлон.
Он притягивает меня еще ближе, поглаживает мне спину.
— Я хочу тебя.
И тут понимаю, что я тоже его хочу. И все моральные принципы, коих, как я считала, во мне даже с избытком… молчат. Говорит сейчас лишь тело. Оно не просто хочет приключения, оно объято яростным желанием.
Протягиваю руки и начинаю развязывать трясущимся пальцами узел галстука на шее незнакомца. У меня получается не сразу. Все это время руки мужчины скользят по моей спине, и я млею от этих прикосновений.
Стоя с шелковым галстуком в руках, смотрю на обнаженную грудь Аполлона.
Широкую, мужественную, мощную, как у спортсмена.
Сглатываю застрявший в горле ком. Протягиваю руку и касаюсь его груди. Горячий как печка. Ладонью чувствую мерное биение его сердца. Эти гулкие ритмичные удары почему‑то пугают меня, ощущаю растущую панику.
