Однажды

все дальше и дальше, пока не уперся в стену.
Пауки вытекали из стеклянного сосуда нескончаемым потоком, немедленно распространяясь, объединяясь в огромные скопления, которые уже не помещались на столе. Насекомые падали на стулья, затем на пол, чтобы направиться в сторону Тома, стоявшего в оцепенении, прижавшись спиной к стене в тщетной попытке проникнуть сквозь нее. Внезапно один из них отделился от шевелящейся массы на столе и приземлился ему на ноги. Машинально Киндред наступил на него, и молодому человеку почудилось, что он услышал вопль.
Это казалось невозможным, но новые и новые твари вылезали из банки, словно ее внутренность не подчинялась законам природы или физики, а была просто выходом из другого измерения, как книга, которую сейчас полностью покрывали пауки, — воротами в другой мир. В ночной тиши раздавалось слабое пощелкивание их ног по камню, и этот ужасный звук служил дополнением к ночному кошмару. Неправдоподобно проворная орда приближалась, и Том начал давить пауков обеими ногами, ботинки и отвороты джинсов скоро покрылись пятнами крови. Однако они продолжали наступать, не пытаясь уклониться от его ног, — настоящие камикадзе паучьего рода. Вдруг один из самых больших пауков, чье жирное тело и ноги покрывали колючие волоски, еще больше увеличивая его размеры, вспрыгнул Тому на колено и медленно, но решительно пополз вверх, его бегающие глазки шныряли туда и сюда.
Том не то чтобы завопил, но звук, который у него вырвался, был достаточно близок к этому. Быстро, не давая себе времени для размышлений, он стряхнул захватчика рукой, но даже мимолетного прикосновения к мохнатому телу оказалось достаточно, чтобы по телу пробежала волна дрожи. Нельзя сказать, что Киндред всегда боялся пауков или иных ползучих тварей, — хотя они всегда вызывали у него отвращение, — но такое количество насекомых, причем постоянно возраставшее, могло напугать любого мужчину или женщину. Он вновь прижался к стене, бессознательно поднявшись на цыпочки, словно высота могла каким-то образом изменить ситуацию.
Теперь молодой человек ощущал покалывание их твердых конечностей на своем теле. Он хлопал по себе ладонями, переступал с ноги на ногу, вскрикивая от испуга и отвращения. Несчастный ощущал влагу их раздавленных тел, но, несмотря на отчаянный танец, все новые и новые особи забирались ему под джинсы, ползали под свитером. Пройдет совсем немного времени, и пауки начнут кусать и жалить его обнаженную плоть, их тела раздуются от его крови. Мысль об этом увеличила панику.
Черная волна продолжала наступление. К паукам присоединились сороконожки и сколопендры, уховертки, мокрицы и жуки — насекомые вылезали из стеклянной банки, которая, казалось, никогда не опустеет. Орда распространялась по всей комнате, заполняя окружающее пространство, покрывая каждую поверхность.
Том бросился к двери на лестницу, давя по дороге крохотные тела. Он выскочил на площадку, со стуком захлопнув за собой дверь, и прислонился к ней, тяжело дыша, продолжая колотить по своему телу. В тусклом свете луны, лившемся сквозь окно на середине лестницы, молодой человек увидел широкую черную ленту, проникавшую через щель под дверью, подобно луже крови. Возможно, дверь и была крепкой, но ничто не могло предотвратить вторжение сквозь щели по краям и в полу.
— Ригвит! — закричал Том, теряя силы. — Помоги мне, помоги мнееее!
Но в ответ слышалось только тихое царапанье пауков, пытавшихся преодолеть дверь-барьер.

Увеличив свой рост, насколько это было возможно, чтобы ноги делали шаги подлиннее, Ригвит бежал через лес, продираясь сквозь кусты и перелезая через упавшие деревья, его маленькое сердце бухало в груди.
Он покинул Совет эльфов без всяких объяснений, провожаемый недоуменными взглядами остальных одиннадцати его членов. Даже не слыша ни звука, Ригвит внезапно осознал, что Том в ужасной, возможно, смертельной опасности, потому что безмолвный зов о помощи кинжалом вонзился в сердце эльфа. Каким бы важным ни было заседание Совета — дурные и злые дела начались поблизости, и следовало обсудить, где источник угрозы и какова его природа, — Ригвит не мог игнорировать отчаянные призывы Тома. Что-то ужасное случилось в Малом Брейкене, и долг эльфа был защищать и оборонять не только сам дом, но и его обитателя.
— Храбрисьхрабрись! — взывал он на бегу. — Скоробуду, скоробуду!
Он несся так стремительно, словно у него на лодыжках отросли крылья, и очень скоро впереди показалась освещенная луной полянка; свет в кухонном окне Малого Брейкена горел как маяк. Снаружи и на расстоянии казалось, что там все в порядке,