Однажды

скрип открываемой двери. Даже в своем ужасном состоянии Том осознал, что это не может быть кухонная дверь, потому что и она, и передняя дверь на хорошо смазанных петлях открывались и закрывались практически бесшумно. Он ничего не видел из-за поворота лестницы, но звук должен быть вызван кем-то или чем-то, открывавшим чулан или дверь ванной. О Господи, что еще? Какой новый ужас ожидает его?
Он услышал легкие шаги, тихое потрескивание тел в хрупких панцирях, похожее на хруст ботинок по снегу или, может быть, на звук босых ног, давящих виноградины. Звуки, усиливаясь из-за акустики винтовой лестницы и покатых стен, смешались в голове.
По ступеням карабкалась маленькая фигурка, казалось, она на ходу меняла рост, но вовсе не потому, что преодолевала ступени. Она действительно становилась выше.
Том понял, что это Ригвит, еще до того, как эльф заговорил с ним, несмотря на то что пауки и многоножки, уховертки и другие насекомые, забравшись на крошечное тельце, покрыли его, как плащом, так что молодой человек видел лишь черную фигурку в лунном свете, лившемся через высокое окно.
— НебойсяТом!
Голос эльфа звучал спокойно, утешающе.
— Не бойся, Том, — повторил Ригвит, продолжая подниматься. Пауки набились ему в рот, и он, повернув голову, выплюнул их так же спокойно, как будто это были яблочные семечки. — Остановись и не пытайся убежать от них. Они не могут по-настоящему навредить тебе, по крайней мере твоему телу.
— Ты с ума сошел? — Киндред откинулся назад, чувствуя паучьи лапки на коже живота, груди, рук — от бедер вниз джинсы были черны от пауков. Он опять поскользнулся, ударившись локтем. — Помоги мне!
— Я помогу, обещаю тебе. — Покрытый пауками эльф был уже почти рядом. — Но ты должен слушаться меня…
— Заставь их уйти!
Том тяжело рухнул на ступеньку, парализованный шоком, как кролик, застывший в свете фар, как газель, замершая при виде крадущейся львицы. Силы оставили его. Но Ригвит уже добрался вверх достаточно высоко, чтобы склониться к уху Тома.
— Ты должен проявить храбрость, — твердо сказал эльф без малейшего колебания в голосе, что, однако, не исключало серьезной необходимости срочно действовать.
— Ригвит, заставь их уйти! Воспользуйся своей магией!
Эльф потряс его за плечо:
— Только ты можешь сделать это. Они посланы тебе, только тебе. Быстро скажи мне, как они оказались здесь. Они были в запечатанном сосуде?
Ригвит продолжал трясти его за плечо, но теперь более яростно. Том почувствовал, как что-то поползло у него по спине, и его неудержимо затрясло. В отчаянии он посмотрел на эльфа.
— О Боже…
Вряд ли хоть дюйм эльфа был на виду, все его тело, включая голову и плечи, было покрыто темной шевелящейся массой. Том закрыл голову руками, но Ригвит не оставлял его в покое.
— Ты — единственный, кто может заставить их уйти отсюда Заклятье было наложено на тебя, и только ты можешь его разрушить. Чувствуешь их щипки, Том? Ты чувствуешь, что они кусают и жалят?
Прежде чем молодой человек ответил, — а он собирался сказать «да», — Ригвит перебил его:
— Нет, ты не чувствуешь. Ты ничего не чувствуешь. Будь честен с самим собой. Ну, ты ощущаешь что-нибудь, кроме их присутствия?
Том заколебался. Он хотел закричать, хотел сказать эльфу, что да, конечно, он чертовски отчетливо ощущает их укусы, но не смог. Он чувствовал их тошнотворные тела и лапки на своей коже, но боли не было, не было и сильных царапин — ничего, что могло бы принести ему реальный вред. Удивленный, неуверенный, он посмотрел вниз.
Это было ошибкой.
Луна снаружи давала достаточно света, и Киндред увидел, что половина его тела затянута паутиной, тонкой сетью, над которой продолжали работать пауки; итак, они довольно скоро совьют вокруг него тугой кокон из серебряных нитей, оплетут паутиной и его лицо, закрыв ему глаза и запечатав рот. Тогда его сердце остановится — просто от ужаса.
— Том, Том, ты слишком долго раздумываешь, — настаивал Ригвит, слегка повысив голос, как будто испугавшись, что может проиграть эту битву. — Посмотри, посмотри сюда, они же просто ничего не значат.
Взяв с шеи Киндреда особенно большого паука, эльф раздавил его в своем крошечном кулачке.
— Видишь? Они не могут ранить тебя. Освободись от своего страха и атакуй их.
На самом деле еще больший страх оживил Тома — страх медленного удушения в плотном коконе. Он стал лягаться, и хотя левая нога была отнюдь не так проворна, как правая, но паутина рвалась легко. Усевшись на ступеньку, чтобы облегчить себе задачу, Киндред принялся бить по телу ладонями и кулаками, а потом смахивать черные тела, освобождаясь от пауков и прочих их ползучих соратников.