Однажды

шансы? Они моментально обовьют его своей паутиной, спеленают так, что он не сможет двигаться… Том заставил себя отбросить подобные мысли, приструнил разыгравшееся воображение. Не так-то это просто…
Киндред подошел к двери, зажав стеклянную банку в изгибе локтя. (Он вновь и вновь содрогался, пока это не перешло в постоянную дрожь, потому что пауки по-прежнему вылезали из горла банки, падали на пол или ползли вверх по его руке.) Затем повернул ключ, схватился за ручку и толкнул дверь. Черт, он же закрыл верхний и нижний засовы!
Несчастный взвыл от разочарования, и немедленно два, три — Господи, кажется, целая толпа! — может быть, четыре паука заползли ему в рот. С омерзением, почти рыдая, он выплюнул их, но не небрежно и хладнокровно, как Ригвит, а конвульсивно отхаркиваясь, — кроме одного, который застрял между языком и зубами. Ощутив во рту какую-то жижу, Киндред подавился, сейчас больше всего ему хотелось вызвать рвоту, но в любом случае времени на это не было.
Том нащупал засов под шевелящимся слоем, закрыл глаза (он почувствовал как бы капли дождя на веках — капли дождя? — хотел бы он, чтобы это оказалось так!) и отдернул засов. Дверь чуть подалась внутрь, верх был свободен. Не тратя зря времени и отказываясь верить, что все его тело теперь покрыто кишащими пауками, — принятие этого факта означало верный путь к безумию, кроме того, на это опять не хватало времени, — Том опустился на колени и схватился за то, что, как он надеялся, являлось концом нижнего засова Его хватка сокрушила маленькие тела, и он потянул так сильно, что стержень засова выскочил из своего гнезда. Дверь сдвинулась на какие-то миллиметры, но теперь она была свободна.
Что-то защекотало в ухе Тома и рискнуло полезть дальше. Том засунул палец внутрь и раздавил это, затем выцарапал ногтем. Было тяжело — о Господи, как же чертовски тяжело это было! — сохранять ум в состоянии оцепенения, но Том понимал, что другого выхода нет, он должен дойти до конца.
Он встал и одним движением распахнул дверь — и до чего же здорово оказалось вдыхать теплый летний воздух, видеть ярчайшие из звезд, даже несмотря на то, что приходится смаргивать раздражающий мусор! Как хорошо просто видеть и ощущать внешний мир, реальность вместо кошмарного сна. Но с ним еще не было покончено.
Жжение на спине. Укус в шею. Крошечные клешни, впившиеся в руку. Они становились реальностью! Они ухитрились из иллюзии перейти в настоящий мир, несмотря на все то, о чем говорил ему Ригвит. Том осознал, что чем дольше продолжалось вторжение, тем больше ослабевала его вера в нормальный мир, так что реальность съежилась, под конец уступив место нереальному. Молодой человек ощущал боль, и, если он быстро с этим не справится, она станет сильнее, чем можно вынести. Перехватив банку в другую руку, в правую, и игнорируя пауков, жуков и Бог знает что еще, что лезло из отверстия, Киндред отвел руку назад и швырнул прочь омерзительный сосуд.
Стеклянная банка описала правильную дугу, выбрасывая по дороге тела, как реактивный самолет — инверсионный след, и приземлилась где-то на опушке леса. Чувствуя, что все силы и решимость оставили его, Том тяжело оперся о дверную раму, наблюдая за насекомыми, которые торопливо покидали коттедж, образовав шевелящийся поток, который втягивало обратно в грязную стеклянную банку.

Том, вздрогнув, проснулся, и всеобъемлющая паника чуть не захватила его снова. Лихорадочно обшарив глазами комнату, он убедился, что в спальне никого нет и уже наступил день. Комод, придвинутый к двери, напомнил ему о событиях предыдущей ночи.
Когда мерзкие твари убрались, он обессиленно рухнул на пороге. Том не имел понятия, сколько пролежал там, но очнулся от мягких добрых слов эльфа, который, держа перед ним стакан с какой-то жидкостью, просил его выпить. Едва пересохшие губы коснулись сладковатого напитка, как зелье, попав внутрь, отправилось путешествовать по венам, артериям и даже дыхательным путям, достигая каждой части организма, от пальцев ног до кончиков ногтей на руках.
— Оно поможет тебе заснуть, — кажется, сказал ему Ригвит.
Путь от крыльца до своей постели он мог восстановить в памяти только частично, например как запирал дверь на ключ и на засовы, хотя эльф уверял, что на сегодняшнюю ночь все опасности закончились. Еще он помнил, как мучительно долго на четвереньках поднимался в спальню, а Ригвит ободрял его. Но с этого момента наступал провал. Он не помнил, как придвигал комод к двери, как, полностью одетый, свалился в постель. Том посмотрел на свои босые ноги и предположил, что это Ригвит стянул с него ботинки и накрыл его простыней. К счастью, сон поглотил несчастного