Однажды

волосы и забрался за мягкий воротник белой тенниски.
Джип подпрыгивал и трясся на изрытой поверхности, но скоро, миновав открытые ворота, выбрался на более ровную дорогу, что вела к Большому Дому.
Остановившись у переднего крыльца, Том с удивлением заметил старомодный черный велосипед с притороченной к рулю корзиной для продуктов. На нем отсутствовал переключатель скоростей, и весь он казался достаточно прочным, чтобы выдержать даже циркового слона. «Настоящая древность, реликвия», — подумал молодой человек, вылезая из джипа. Рейнджровер Хьюго был припаркован неподалеку, у края прямоугольной площадки, из чего Киндред заключил, что друг дома Что касается старого «бентли», то, несомненно, автомобиль стоял в гараже позади Замка.
Том поднялся по ступеням к парадной двери, не осознавая, что оставил палку в машине, прислонив ее к пассажирскому сиденью; он также не заметил, что в его походке не было даже намека на хромоту. Мысли сосредоточились на обветшалом состоянии огромного дома. Конечно, в день приезда молодой человек разглядел выцветшие заплаты на стенах здания, но не обратил внимания ни на раскрошившиеся швы в каменной кладке, ни на то, что оконные рамы потрескались и расслоились, а лепные украшения повреждены. На каменных ступенях тоже появились трещины, а их поверхность стала потертой и неровной, с легким налетом зеленой плесени. Дом выглядел позорно обветшавшим, и подобная перемена весьма опечалила Тома. Ребенком он боялся мрачноватого места, но все равно благоговел перед ним. Теперь Замок Брейкен терял свое величие, неудержимо старея. Он уже собирался позвонить, когда большая дверь распахнулась; широкое лицо Хьюго сияло улыбкой.
— Привет! Увидел, как ты подъезжаешь. Не ожидал тебя сегодня. Все в порядке?
Том пожал протянутую руку. Его друг Хьюго в любых случаях соблюдал формальности.
— Все прекрасно, — сказал он, переступая через порог. — Я просто подумал, что стоит нанести визит вежливости сэру Расселу.
— А, понятно. Правда, может быть, время не совсем подходящее, старина Отец сейчас отдыхает.
Большой холл был погружен в полутьму, длинные окна над широкой, плавно поднимавшейся лестницей выходили на север, стены с панелями из неполированного дуба, а также угрюмые портреты предыдущих обитателей Замка добавляли мрачности окружающей атмосфере. Том помнил, что люстра под потолком редко горела в дневное время, какая бы ненастная ни стояла погода Пол был выложен черными и белыми плитами, но белые квадраты за много лет приобрели убогий желтовато-серый оттенок. Из холла вело множество дверей, ныне плотно закрытых. (Насколько Том помнил, сэр Рассел всегда настаивал, чтобы их оставляли открытыми. Гордый человек, он никогда бы не признался, что страдает клаустрофобией.) Длинная дубовая скамья с потертыми диванными подушками угнездилась в пространстве под лестницей; простая дверь рядом с ней вела в огромные подвальные помещения, находившиеся в фундаменте Замка. Том вспомнил, как мальчиками они с Хьюго однажды — и только однажды — играли в прятки там, внизу. Господи, кажется, целая жизнь прошла с тех пор…

Это была идея Хьюго — использовать для игры лабиринт подземных комнат и коридоров, хотя разгуливать там им обоим строго запрещалось. Но таинственный мрак этих помещений казался ужасно притягательным, и настойчивые просьбы приятеля быстро одолели тревоги Тома. Получив «привилегию» прятаться первым, он отправился вперед, а Хьюго распахнул для него дверь и, бросая вызов, указал на темноту подвала. Все выключатели были удобно размещены на панели сразу за дверью, и мальчик одновременно повернул их, так что темнота хотя и не полностью, но отступила.
Том спускался вниз по скрипучей лестнице, а Хьюго с невинным видом придерживал дверь, медленно считая до ста. Оглянувшись на друга, он решил рискнуть (вдруг его сочтут трусом?) и углубился в лабиринт коридора Том был примерно на его середине, заглядывая в открытые помещения, чтобы отыскать подходящее место, где бы спрятаться, когда все лампы, мигнув, погасли. Сзади раздался приглушенный смех Хьюго.
Первым естественным побуждением мальчика было ринуться назад, вверх по лестнице, нащупывая стены коридора, чтобы не заблудиться, но страх перед насмешками Хьюго и собственное упрямство заставили его идти вперед. «Прекрасно, пусть он ищет меня в темноте, если у него хватит храбрости», — с вымученной бравадой сказал себе Том, ощупью отыскивая дорогу. На самом деле сердце замерло у него в груди и он чуть не закричал от ужаса, когда погасли лампы. Теперь он старался справиться со своим страхом, уйдя в себя, в тот внутренний мир, о котором ему столько рассказывала