Однажды

устроит?
Том кивнул, хотя в данный момент его не слишком интересовала проблема имени.
— Ты… ты сказал, что я в опасности. Кто хочет навредить мне?
— Она. Ты знаешь, та, которую люди называют ведьмой, мегерой, злой колдуньей, — для них существует много названий.
— Ведьма?
— Это наиболее распространенное из них.
— Ты ведь говоришь о Нелл Квик, верно.
Ригвит — ну, ладно, пусть будет Ригвит — кивнул кофейного цвета головой.
— Она тебя ненавидит.
— Мы едва знакомы, — возразил молодой человек, — кроме того, сегодня, пораньше… — он как-то забыл, что уже было сильно заполночь, — она пыталась… — Он резко остановился. Ради всего святого, как можно объяснить… объяснить эльфу, что значит «соблазнить»? Вместо этого он быстро спросил своего крошечного собеседника: — Что заставляет тебя думать, что она — ведьма?
— Мы знаем, когда затевается Зло. И всегда можем определить злых колдуний. Нелл — не тайна для нас.
— Но что она имеет против меня? — Правда, он действительно чувствовал себя неловко в ее присутствии с первого момента их знакомства, но считал, что его просто смущали ее слишком откровенные домогательства. Киндред не возражал против того, чтобы его соблазнили, но эта женщина казалась слишком вульгарной и назойливой. К тому же в ней явно было что-то странное. Нелл Квик, безусловно, привлекательна, даже восхитительна с ее буйными черными волосами и алыми губами, но в темных глазах скрывалось выражение… да, именно порочное.
— На это мы еще не знаем ответа, Том. Но сегодня ей понадобилось твое семя. Вот почему она наслала на тебя суккуба.
Том только в смятении покачал головой. Затем спросил:
— Кого ты имеешь в виду, говоря «мы»?
— Мы, лесной народ, феи, эльфы, — твои соседи. Обитатели леса.
— Это безумие. Я провел здесь детство — я знаю эти леса. Я когда-то исследовал здесь каждый… — Он умолк, когда воспоминания начали пробивать себе дорогу через многослойные покровы времени.
— Черт! — гневно и разочарованно воскликнул он.
— Ты уже почти вспомнил, верно? — хитро улыбнулся Ригвит. — Ты уже почти восстановил картины прошлого. Но тебе пришлось испытать ужасный шок от потери любимой матери. Горе и изменившиеся жизненные обстоятельства украли у тебя тайное знание, а время ограбило твою память. — Ригвит глубоко вздохнул. — К сожалению, так бывает всегда, и не только с тобой, но и с другими, которые когда-то знали тайну. Я полагаю, так и должно быть, потому что скептицизм и неверие, которые приходят вместе со старением, конечно, ослабили бы нас.
Больше Том уже ничего не мог переварить. Усталость, несмотря на чудесный сок, выпитый ранее, одолела его душу и тело; полное душевное истощение победило любопытство. Он зевнул.
— Тебе пора отдохнуть, — добродушно заметил Ригвит.
— Нет, нет, — слабо запротестовал молодой человек, — осталось еще столько необъяснимого, столько еще надо узнать…
Он боялся, что если сейчас отпустит эльфа, то больше никогда его не увидит. Это пугало, но вообще все казалось чудесным. Пугающе чудесным. Однако плечи его опустились, голова упала.
— Ты скоро уснешь, — сказал эльф.
Веки Тома отяжелели.
— Очень скоро, — успокаивающе произнес далекий голос.
Когда глаза его закрылись, тихий голос продолжил:
— Я хранитель этого дома. Я всегда здесь, даже когда коттедж пустует, я здесь, чтобы… помочь… тебе…
Голова Тома была уже в нескольких дюймах от стола.
— …Сражаться с твоим врагом…
Его волосы коснулись закрытой книги, лежавшей перед ним.
— …Ведьмой…
Он лег виском на мягкую старую кожу переплета.
— …Которая желает тебе смерти…
Темнота. Благословенная темнота.

Опять он не смог вспомнить ни подъема по винтовой лестнице, ни того, как раздевался и нырнул в постель под прохладную простыню.
Том несколько раз моргнул, частично от яркого дневного света, который потоком струился через окно, частично чтобы стряхнуть вязкую сонливость, склеившую его веки. За эти дни он уже привык просыпаться от звука извне, и потребовалось всего несколько секунд, чтобы опознать звук дверного колокольчика, разбудившего его сегодня утром. Приехав, Том не удосужился почистить и смазать его, но все равно тон его изменился, стал выше, звонче, неуклюжее блямканье исчезло как по… как по волшебству. Теперь это был чистый музыкальный звук, в нем слышалась счастливая гармония. Отшвырнув простыню и вскочив с постели, молодой человек секунду помедлил перед маленькой