Однажды

на грифа человека с мертвенными чертами лица и длинной, тонкой, сухой шеей, возвышавшейся над сутулыми плечами, всегда одетого в униформу темных тонов. Тому казалось, что Хартгроув постоянно наблюдает за ним холодными тусклыми глазами, как будто его возмущает присутствие в Большом Доме сына гувернантки, ставшего бы нищим, если бы не безграничная щедрость его хозяина. Возможно, он надеялся поймать мальчишку, когда тот сунет в карман одну из игрушек Хьюго или запачкает мебель. Прошло много лет, но Том ощутил, как его охватывает привычная дрожь. Ему с трудом удалось переключиться на другую тему.
— Эй, Хьюго, ты ведь не собираешься раздавить меня?
Тот немедленно отпрянул.
— Извини, не мог удержаться. Просто я так… так…
— Чертовски рад меня видеть, — закончил вместо него Том.
— Верно, — Хьюго легонько толкнул его в плечо.
Том вновь окинул взглядом дом, избегая смотреть на мрачного слугу, замешкавшегося на верхних ступенях. Его глаза обежали весь Замок, до самой крыши. Строение, с его темными окнами и высокими, выступающими вперед фонарями, казалось, нависало над ним с очевидной угрозой.
— Как он, Хьюго?
Тот оглянулся, проследив за взглядом друга.
— Бывают дни, когда отец слегка оживает, зато иногда… он, кажется, уходит так далеко, что дальше только смерть. Увы, в наши просвещенные дни ничего больше нельзя сделать для человека с больным сердцем. А учитывая его нынешнюю слабость, пересадка невозможна. Он недостаточно силен, чтобы выдержать операцию, а без нее о выздоровлении не может быть и речи. Возможно, обрати мы раньше внимание на его состояние, все повернулось бы по-другому. Но ты знаешь, старик никогда не был, что называется, в хорошей форме, поэтому мы не замечали изменений до тех пор, пока… — Хьюго умолк: наверное, ему было слишком тяжело продолжать.
Всю жизнь, сколько Том себя помнил, он всегда благоговел перед отцом друга, причем это чувство смешивалось со страхом — мальчика пугали его резкие манеры и крутой нрав. Тягостное присутствие хозяина, казалось, продолжало довлеть над поместьем даже в его отсутствие. Смерть первой, а затем и второй жены, последовавшая за потерей старшего сына, который служил офицером британской армии в Белфасте и был разорван на кусочки бомбой ИРА еще до рождения Тома, возможно, усилили его отчужденность. Обо всем этом рассказал мальчику Хьюго, все прочие обитатели Замка, включая его мать, Бетан, благоразумно не касались завесы секретности, окружавшей эти трагедии.
Сейчас сэр Рассел страдал от болезни, которая неуклонно сводила его в могилу, и, хотя Том никогда не любил мрачного старика, — как можно любить кого-то, кого так боишься? — сердце молодого человека невольно сжалось от охватившей его печали.
— В больнице о нем смогут позаботиться надлежащим образом и облегчат его страдания, — Киндред перевел взгляд на своего приятеля, по-прежнему смотревшего вверх.
— Ты думаешь, мы не пытались? Он не желает оставлять свой дом, — в голосе Хьюго прозвучало такое отчаяние, что Тому показалось, будто его друг собирается разрыдаться. — Господь ведает, я уговаривал его, но ты же знаешь, как он упрям… Отец любит лежать там, наверху, потому что может осматривать свои владения прямо с кровати. Похоже, комнату проектировали именно с такой целью, чтобы первый хозяин поместья ублажал свое тщеславие. Но я никогда не думал, что ей суждено стать местом смерти моего отца.
Он повернулся к молодому человеку и резко встряхнул головой, чтобы скрыть обуревавшие его чувства.
— Отец заглушает самые сильные боли инъекциями морфия и сам контролирует их количество, просто нажимая кнопку возле постели. Однако эти уколы действуют на него не лучшим образом. Иногда он бредит, произносит странные речи, постоянно требуя, чтобы, перед тем как хоронить, ему перерезали горло, дабы убедиться, действительно ли он мертв. Отец страшно боится быть похороненным заживо. — Хьюго содрогнулся. — Теперь это только вопрос времени, Том. Но давай сегодня не будем обсуждать это. Нам следует отпраздновать возвращение блудного сына.
Он с трудом улыбнулся и позволил радости вновь завладеть им — этой черте характера своего приятеля Том нередко завидовал.
— Как насчет пива или чего-нибудь покрепче? Ты наверняка страдаешь от жажды после долгой поездки.
Тому не хотелось объяснять другу, что после инсульта он утратил какой бы то ни было интерес к алкоголю.
— Благодарю, но не стоит, — он сжал плечо приятеля, опасаясь обидеть того отказом. — Я бы, пожалуй, предпочел отправиться в коттедж. Мы можем увидеться завтра.
— Или попозже вечером, — с надеждой в голосе предложил Хьюго.
— Посмотрим.