Однажды

Ее улыбка была дразнящая, и таким же было ее прикосновение.
— Дженнет, это невозможно.
— Да, Том.
— …Феи, и эльфы, и колдуньи, и монстры, и дружелюбные звери…
— И занятия любовью с ундиной? — она продолжала чертить по нему пальцем, это нежное, легкое движение заставляло его дрожать от удовольствия.
— Да, — сказал он между короткими вздохами. — Невозможно. Но тогда… — Он вернул ей улыбку. — К черту невозможность.
Том притянул ее к себе за плечи, обжигая страстными поцелуями, которые она, смеясь, возвращала; когда они вместе повалились на землю, их руки нашли друг друга, губы искали плечи, груди, любые части тел, которые были доступны.
Дженнет вскрикнула от удовольствия, когда его язык начал описывать круги вокруг ее сосков. И Том застонал, когда ее язык спустился с его груди на живот, вылизывая пупок, перед тем как пропутешествовать назад ко рту. Снова его руки проникли между ногами девушки, на этот раз пальцы увлажнились от ее соков. Теперь настала очередь Дженнет стонать, она выгнула шею от наслаждения, чудесного ощущения его сильных пальцев внутри. Ногти ее собственных пальцев вцепились в спину возлюбленного, когда она тянула его на себя, и он сам опустился на нее, они бормотали имена друг друга и издавали слабые стоны.
Несмотря на ее хрупкое телосложение, он вошел внутрь легко и плавно. Девушка напряглась под ним, затем расслабилась со вздохом удовольствия. Рука мужчины нашла ее грудь, за рукой моментально последовал его рот. Дженнет выгнула спину, их животы на мгновение разделились, когда она обхватила возлюбленного за шею, с силой потянув его голову вниз, на себя. Язык Тома скользил по соскам, увлажняя их, делая тверже, затем он освободил губы и выдохнул воздух на их влажные кончики, так что они набухли, горделиво вздымаясь на небольших холмиках плоти. Том проложил путь к другой груди, чтобы повторить действие, а ее бедра извивались под ним, в то время как Дженнет издавала слабые вздохи, словно ей не хватало воздуха.
Том двигался в ее ритме, толчки были иногда долгими, иногда короткими, а бедра девушки двигались то вместе с ним, то в противоположную сторону. Ее руки никогда не оставались спокойными, ладони скользили по спине мужчины, перед тем как опуститься на ягодицы, заднюю часть бедер, притягивая его, давя на его плоть, затем отталкивая прочь, но не слишком далеко, никогда не позволяя покинуть ее полностью.
Том до этого никому не говорил о любви. Конечно, у молодого человека случались подружки, любовницы, но, хотя его симпатия всегда была искренней, он никогда не влюблялся ни в одну из них. Теперь это произошло. Он влюбился быстро, почти инстинктивно в ту, которая пришла из иного мира. В ундину, так она себя называла. Ундиной была его мать, Бетан. Как это могло быть правдой? Однако Том знал, просто знал, что это правда. И он целиком отдался новому чувству.
Дженнет прошептала его имя в промежутке между поцелуями, умоляя о большем, обо всем, что он только мог дать ей. И Том был не в силах даже помыслить о том, чтобы отвергнуть девушку, все потеряло значение, кроме простого бытия с нею, внутри нее, как сейчас Какая разница, существует ли его возлюбленная на самом деле? Тома это больше не волновало. Это было… это было… волшебно. Настолько чудесно, что на мгновение он засомневался, не было ли это влиянием обстоятельств, лесного окружения, ее странной красоты, ее уникальности или причиной являлась любовь, подлинное, робкое, только что найденное чувство. Молодой человек быстро осознал, что значение имели все эти причины, но главным стало то, что он чувствовал в сердце (нет, выругал себя Том, вспоминая слова Дженнет, в душе), — это превалировало над всем остальным. Погружаясь еще глубже в эту таинственную девушку, принявшую человеческую, или получеловеческую, форму для него одного, он словно растворялся в ней полностью, как будто ее физическая открытость стала входом в иное измерение.
И именно тогда магия началась по-настоящему.
Он полностью осознавал свое присутствие там, на лесной поляне, осознавал свою собственную, телесную оболочку, но какая-то часть отсутствовала, возможно, сама личность отправилась в путешествие более далекое, чем когда-либо до того путешествовал его интеллект, даже во сне, даже на пороге смерти несколькими месяцами раньше. Эта тропа привела его в измерение, к которому не принадлежат даже мечты. Том находился среди звезд и планет, большинство из них до этого действительно никогда не доводилось наблюдать ни одному из смертных. Нечто газообразное висело, подобно дымке, растянувшейся на миллионы миль, клубясь среди звезд, словно невероятный, постоянно движущийся узор. Там, в этой белизне, встречались другие,