к людям, с мыслью о которых связывается представление о какой – либо трагедии.
Джоан заметила, что мы могли бы пригласить Миген побыть пару дней у нас. Элси Холланд, сказала она, сможет отлично заботиться о детях, но Миген с нею определенно рехнется.
Я согласился. Я вполне мог представить, как Элси Холланд выдает одну утешительную фразу за другой и ежеминутно предлагает чашечку чаю. Приветливое создание, но не тот человек, которого могла бы сейчас вынести рядом с собой Миген.
После завтрака мы отправились к Симмингтонам. Оба мы немного нервничали. Наш приезд мог выглядеть как болезненное любопытство, которое часто вызывают чужие несчастья. Нам, однако, повезло – у самых дверей мы встретили Оуэна Гриффита, как раз выходившего из дома. Он дружески поздоровался со мной, и его озабоченное лицо прояснилось.
– Здравствуйте, Бертон, рад, что вас вижу. То, чего я опасался, произошло. Черт бы все побрал!
– Здравствуйте, доктор, – проговорила Джоан голосом, каким она обычно разговаривает с нашей глухой, как пень, тетей.
Гриффит растерялся и покраснел.
– Ох.., здравствуйте, мисс Бертон.
– Я решила, что вы меня, вероятно, не заметили, – продолжала Джоан.
Оуэн Гриффит покраснел еще больше. Сейчас он выглядел воплощением застенчивости.
– Прошу прощения.., я.., я задумался.., правда.., я не заметил вас…
Джоан, однако, была безжалостна.
– Казалось бы, я обычного, среднего роста.
– Все-таки ниже среднего, – твердо прошептал я ей и снова повернулся к Гриффиту.
– Знаете, доктор, мы с сестрой хотели бы спросить – не лучше ли будет Миген пару дней побыть у нас. Как вы думаете? Не хотелось бы навязываться, но ей, бедняге, сейчас, должно быть, очень нелегко. Как, по вашему мнению, посмотрит на это мистер Симмингтон?
Гриффит на мгновенье задумался.
– Это было бы великолепно, – сказал он наконец. – Девушка она странноватая, нервная и неплохо было бы, если бы она смогла хоть на пару дней отключиться от всего этого. Мисс Холланд творит прямо чудеса, но работы у нее, правду говоря, выше головы и с мальчиками, и с самим Симмингтоном. Он совсем расклеился – сломленный человек.
– Это было, – заколебался я, – самоубийство? Гриффит кивнул.
– Да. О несчастном случае не может быть и речи. Написала на клочке бумаги: «Больше не могу». Анонимка пришла, видимо, вчера вечерней почтой. Конверт лежал на полу у ее стула, а само письмо она скомкала и бросила в корзину.
А что там…
Я умолк, напуганный собственным вопросом. – Прошу прощения, – извинился я. Гриффит мимолетно, невесело усмехнулся.
– Почему бы и нет? Письмо все равно будут зачитывать на следствии, этого никак не избежать. Письмо, как и все остальные, – в том же мерзком стиле. Основная мысль – что их второй мальчик, Колин, не сын Симмингтона.
– И вы думаете – это правда? – воскликнул я недоверчиво.
Гриффит пожал плечами.
Трудно сказать. Я здесь всего пять лет. Насколько я мог судить, Симмингтоны были спокойной, счастливой супружеской парой, любили друг друга и обожали обоих ребят. Правда, мальчик совсем не похож на родителей – у него рыжеватые волосы – но дети часто наследуют внешность от бабушки или деда.
– Именно это отсутствие сходства и могло дать повод для инсинуации. Отвратительный, совершенно случайно направленный удар.
– Однако он, по всей видимости, попал в цель, – отозвалась Джоан. – Иначе почему бы миссис Симмингтон убила себя?
Гриффит, тем не менее, не согласился.
– Вовсе не уверен в этом, – сказал он. – Она уже некоторое время была не вполне здорова – неполадки с нервами, бывали приступы истерии. Я лечил ее. Возможно, это грубое, непристойное письмо вызвало у нее такой острый приступ депрессии, что она решила покончить с собой. Быть может, уговорила себя, что муж не поверит ей, если она начнет оправдываться, а чувство позора и отвращения достигло такой силы, что она перестала отвечать за свои поступки.
– Самоубийство в состоянии временной потери рассудка, – сказала Джоан.
– Совершенно верно. Думаю, что именно эту точку зрения я и смогу высказать на следствии.
Мы с Джоан вошли в дом. Двери были открыты и было проще прямо войти, чем звонить, тем более, что изнутри слышался голос Элси Холланд.
Она уговаривала Симмингтона, сидевшего в кресле и, действительно, походившего на тело, лишенное души.
– Нет, нет, мистер Симмингтон, вам правда надо поесть. Вы же почти не завтракали и вчера вечером не съели ни крошки. А тут еще такой шок и все прочее! Еще заболеете, а ведь вам теперь надо собрать все силы. Так и доктор сказал, когда уходил.
– Большое
