будет доволен.
Миген кивнула.
Мы остановились у вокзала. Я поставил машину на стоянку, вошел и купил билет. На перроне всего лишь несколько человек – все незнакомые.
– Вы не займете мне пенни? – попросила Миген. – Я бы купила себе шоколадку в автомате.
– Пожалуйста, – я подал ей монету. – А как насчет жевательной резинки или мятных лепешек?
– Я больше люблю шоколад, – прямодушно ответила Миген, не заподозрив меня в иронии.
Она пошла к автомату, а я глядел ей вслед со все возрастающей досадой. На ней были стоптанные туфли, толстые уродливые чулки, какой-то совершенно бесформенный пуловер и платье. Не знаю, почему все это так раздражало меня – но раздражало здорово.
Когда она вернулась, я со злостью спросил:
– Зачем вы носите эти богомерзкие чулки? Она удивленно посмотрела на свои ноги:
– А что в них не так?
– Все. Они просто ужасны. И почему вы не выкинете этот пуловер? Он же больше похож на ободранный кочан капусты, чем на одежду.
– Но ведь он совершенно целый, разве нет? Я уже много лет ношу его.
– Не сомневаюсь. И почему…
В этот момент подошел поезд и прервал мою гневную проповедь. Я вошел в пустое купе первого класса, опустил окно и оперся о раму, намереваясь продолжить чтение нотаций. Миген стояла на платформе. Подняв на меня глаза, она спросила, какая муха меня укусила.
– Да я не сержусь, – покривил я душой. – Просто не могу видеть, как вы запущены и совершенно не следите за своей внешностью.
– Красивой я все равно не стану, так какая разница?
– Прекратите это! – крикнул я. – Хотел бы я хоть раз увидеть вас одетой как следует! Взять бы вас в Лондон и прилично одеть с головы до ног!
– Вот это было бы здорово! – сказала Миген. Поезд тронулся. Я смотрел в обращенное ко мне, грустное личико Миген.
А потом, как я уже говорил, меня охватило безумие. Я открыл дверь, схватил одной рукой Миген и втащил ее в вагон. Дежурный на станции что-то крикнул, но мне не оставалось уже ничего иного, как побыстрее захлопнуть дверь. Я помог Миген подняться с пола, на котором она очутилась в результате моей молниеносной операции.
– Господи, зачем вы это сделали? – спросила она.
– Молчите уж, – сказал я. – Поедете со мной в Лондон и, если не будете мне мешать, сами себя не узнаете! Я вам покажу, как вы можете выглядеть, если будете обращать на себя внимание. Не могу я смотреть, как вы ходите на стоптанных каблуках и в этом жутком тряпье.
– Ох! – восторженно прошептала Миген.
По вагону прошел проводник, и я купил Миген билет. Она сидела в уголке и смотрела на меня с каким-то боязливым почтением.
– Энергичный вы человек, – проговорила она, когда проводник вышел, – ничего не скажешь.
– Чрезвычайно, – ответил я. – Это у нас в семье наследственное.
Как я мог объяснить Миген внезапный импульс, толкнувший меня на все это? Она напоминала собачку, на которую никто не обращает внимания. Но сейчас на ее лице появилась недоверчивая радость – собачку взяли наконец на прогулку.
– Вы, наверное, плохо знаете Лондон? – спросил я.
– Почему же, – ответила Миген. – Я всегда проезжала через Лондон, когда возвращалась из школы на каникулы. И я была у зубного врача и на пантомиме.
– Сегодня, – произнес я таинственно, – это будет другой Лондон.
В Лондон мы прибыли за полчаса до того, как мне назначено было быть у Марка Кента на Харли – стрит. Я взял такси, и мы поехали прямо к Миротии, портнихе Джоан. Ее настоящее имя – Мери Грей, и она сорокапятилетняя веселая женщина, враг условностей и отличная собеседница. Мне она всегда нравилась.
– Вы – моя кузина, – сказал я Миген.
– Это еще зачем?
– Обещали слушаться, – напомнил я ей.
Мери как раз обхаживала заказчицу – пухлую даму, решившую любой ценой втиснуться в облегающее серо – синее вечернее платье. Я отвел Мери в сторону.
– Послушайте, – сказал я. – Тут со мной наша кузина. Джоан хотела сама прийти с нею, но ей что-то там помешало и она велела предоставить все на ваше усмотрение. Видите, как эта девушка выглядит?
– Вижу, – с чувством ответила Мери Грей.
– Отлично, мне хотелось бы, чтобы вы снарядили ее по всем правилам. Сколько это будет стоить, роли не играет. Чулки, туфли, белье – все! Кстати, парикмахер, к которому ходит Джоан, тоже ведь где-то здесь?
– Антуан? Сразу за углом. Это я тоже устрою.
– Вы – прямо клад!
– О, мне самой это доставляет удовольствие – и деньги тут ни при чем, а этим немало сказано, ведь половина моих заказчиц не очень-то спешит платить по счетам! Но, как я сказала, мне это самой доставит удовольствие. – Она окинула быстрым, профессиональным
