я не собирался. Что нет, то нет! Миген – моя суженая и так просто я от нее не откажусь.
Поразмыслив, я отправился в контору Симмингтона. Миген, может, и наплевать, что думают о ее поведении, но я хотел действовать в открытую.
Мне сказали, что мистер Симмингтон готов меня принять, и повели в его кабинет. По плотно сжатому рту и необычайно сдержанному приветствию я понял, что он не слишком рад мне.
– Здравствуйте, – сказал я. – Прошу прощения, что пришел по личному, а неделовому вопросу. Буду говорить прямо. Вы, вероятно, заметили уже, что я люблю Миген. Сегодня я попросил ее руки и получил отказ. Однако я не считаю ее решение окончательным.
Я видел, как меняется выражение лица Симмингтона, и читал в нем, словно в открытой книге. Миген в его доме была чужеродным элементом. Я был уверен, что человек он справедливый и добрый, что он никогда не выгнал бы из дома дочь своей покойной жены – и все же замужество Миген было бы для него облегчением. Лед растаял. Он бледно, осторожно улыбнулся мне.
– Честно говоря, Бертон, я даже и не подозревал ни о чем таком. Я знал, что вы уделяете ей много внимания, но все еще считал ее ребенком.
– Она уже не ребенок, – сказал я строго.
– Да, по возрасту, конечно.
– Она будет в точности такой, как ей положено по возрасту, если получит для этого возможность, – ответил я, все еще несколько раздраженно. – Через месяц или два она уже будет совершеннолетней. Можете навести обо мне какие угодно справки. Я довольно состоятелен, никаких скандалов за мной не водилось. Я буду заботиться о ней и сделаю все, что в моих силах, чтобы она была счастлива.
– Разумеется, разумеется. Конечно, решение зависит от самой Миген.
– Рано или поздно я уговорю ее. Мне казалось, однако, что правильно будет сразу же поговорить и с вами.
Он ответил, что ценит мои чувства, и мы разошлись как лучшие друзья.
Выйдя на улицу, я чуть не столкнулся с мисс Эмили Бартон. В руках у неё была корзинка для покупок.
– Добрый день, мистер Бертон! Я слыхала, что вы вчера были в Лондоне.
Глаза её светились дружеским участием, но, как мне показалось, и любопытством.
– Был у врача, – ответил я.
Мисс Эмили улыбнулась. Улыбка эта говорила: ну-ну, мы же знаем! А мисс Эмили затараторила:
– Миген, говорят, чуть не опоздала на поезд. Вскочила уже прямо на ходу.
– Я помог ей, втащил в вагон, – сказал я.
– Как удачно, что вы там оказались. Могло ведь случится несчастье!
Просто удивительно, как глупо может выглядеть человек в глазах любопытной старой девы!
От продолжения мук меня спасла миссис Калтроп. За собой на буксире она тащила мисс Марпл, несколько тормозившую её, и сразу же накинулась на меня:
– Добрый день. Я слыхала, что вы заставили Миген купить красивое платье? Очень разумно с вашей стороны. На такой практический и эффектный шаг может пойти только мужчина! Как – никак, я уже давненько беспокоилась о Миген! Так ведь недолго и удариться в странности, верно?
Сделав это примечательное заявление, она вбежала в рыбный магазин.
Мисс Марпл, оставшаяся стоять со мной, чуть подмигнула мне и заметила:
– Миссис Калтроп – действительно необычайная женщина. Она почти всегда права.
– И этим почти наводит ужас на людей, – сказал я.
– Это обычный результат откровенности, – улыбнулась старушка.
Миссис Калтроп выбежала из магазина и присоединилась к нам. В руках она несла большого красного омара.
– Видали когда-нибудь что-то менее похожее на мистера Пая? – спросила она у меня. – До чего мужественный и красивый, а?
Встречи с Джоан я ожидал с некоторой тревогой, но, вернувшись домой, убедился, что бояться нечего. Её не было, и к обеду она не вернулась. Мисс Партридж это явно задело, и, накладывая мне на тарелку две порции телячьих почек, она кисло проговорила:
– Когда мисс Джоан уходила, она ясно сказала, что к обеду будет дома.
Чтобы искупить вину Джоан, я съел обе порции. Меня и самого удивляло, куда могла деваться сестра. В последнее время она начинала вести себя довольно таинственно.
Джоан явилась домой только в половине четвёртого. Я услышал, как снаружи останавливается автомобиль, и ожидал, что появится и Гриффит, но машина отъехала, а Джоан вошла одна. Она была красной и явно взволнованной. Видно было, что что-то произошло.
– Что случилось? – спросил я.
Джоан открыла рот, снова закрыла его, вздохнула, бросилась в кресло и уставилась на стенку перед собой. Наконец она сказала:
– Я сегодня прожила кошмарный день.
– Что стряслось?
– Я занималась.
Ну, невероятными вещами. Это было ужасно…
– Но
