перед домом. Я наклонился, чтобы сделать то же самое.
Нам, однако, никто не ответил. Мистер Пай уже разорвал конверт. Он стоял и неподвижным взглядом смотрел на письмо в своей руке.
Джоан однажды охарактеризовала его как «пухлого розового херувимчика». Пухлым он, разумеется, был и сейчас, но херувима не напоминал даже отдаленно. На лице, побагровевшем и искаженном, видны были ярость и удивленна Да, и кроме того, страх.
В этот момент я понял, что конверт был мне уже чем-то знаком. Сразу я этого не сообразил – это была одна из тех вещей, которые человек замечает подсознательно, прежде чем успеет сообразить.
– Господи помилуй, – удивилась Джоан, – что стряслось со стариканом?
– Что-то мне кажется, – ответил я, – что его так обрадовало письмо, которое он только что получил. Не исключено, что в нем не было подписи.
Джоан повернула ко мне удивленное лицо, а машина резко дернулась.
– Осторожней, девочка, – напомнил я ей.
Джоан снова обратила внимание на дорогу. Лицо ее нахмурилось.
– Думаешь, такое же, как получили мы?
– Вот именно.
– Каков же этот Лимсток на самом деле? – задумчиво проговорила Джоан. – Выглядит ведь он самым невинным, сонным и спокойным городком во всей Англии.
– Таким, где, если уж цитировать мистера Пая, никогда ничего не происходит, – вставил я. – Не очень удачный момент выбрал он для такого утверждения. Кое – что происходит.
– Джерри, – тихо проговорила Джоан, – мне.., мне это не очень нравится.
Я не ответил, мне и самому все это совсем не нравилось.
Такой спокойный, улыбающийся, счастливый деревенский уголок – а где-то в глубине таится зло…
Я как будто предчувствовал в этот момент то, что должно было случиться…
Шли дни. Нас пригласили к Симмингтонам. Мы играли в бридж, и миссис Симмингтон изрядно надоедала мне своими разговорами о Миген.
– Она так неловка, но, знаете, это еще ребенок, школу она окончила, а по-настоящему взрослой еще не стала…
– Однако Миген уже двадцать, – сладким голосом возразила Джоан, – или, может, я ошибаюсь?
– Конечно, вы правы. Но для своего возраста она совсем еще ребенок. По-моему, даже неплохо, когда девочки взрослеют не слишком быстро. – Она улыбнулась. – Я бы сказала, что любой матери хочется, чтобы ее дети вечно оставались детьми.
– Хотела бы я знать почему, – заметила Джоан. – Все же было бы несколько глупо иметь детей шести лет по уму, а физически взрослых.
Миссис Симмингтон бросила на нее обиженный взгляд и ответила, что мисс Джоан не следует понимать все так дословно.
Ответ Джоан позабавил меня, и мне пришло в голову, что миссис Симмингтон не очень мне симпатична. Мне показалось, что у этой анемичной красотки средних лет характер эгоистичный и алчный.
Джоан тем временем ехидно спросила, не собирается ли миссис Симмингтон устроить для Миген как-нибудь вечеринку с танцами.
– Вечеринку? – Этот вопрос явно и удивил и позабавил миссис Симмингтон. – О нет, у нас здесь таких вещей не делают.
– Ах, так. Стало быть, партия в теннис и тому подобное.
– Наш теннисный корт уже много лет пустует. Ни Ричард, ни я не играем в теннис. Может быть, позже, когда подрастут мальчики. А Миген – знаете, она уж найдет себе развлечение. Она вполне счастлива, когда может вволю болтаться по окрестностям. Постойте, я уже сделала ход?
Когда мы уже ехали домой, Джоан вдруг резко прибавила газу, так что машина рванулась вперед, и сказала:
– Страшно жаль мне эту девчонку.
– Миген?
– Да. Мать не любит ее.
– Успокойся, Джоан, это ты уж слишком.
– Ничуть не слишком. Множество матерей не любит своих детей. Миген, я легко могу это себе представить, – существо, с которым немало хлопот. Она нарушает образцовую картину семьи Симмингтонов. Без нее там полный комплект, она лишняя – это для чувствительного человека наихудшее ощущение. А Миген – именно такой человек.
– Да, – сказал я, – думаю, что да. Несколько мгновений я молчал. Внезапно Джоан ехидно засмеялась:
– А с гувернанткой тебе, действительно, не повезло.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду, – ответил я с достоинством.
– Чепуха. На твоем лице каждый раз, когда ты смотрел на нее, отражалось мужественно подавляемое огорчение. Впрочем, я согласна с тобой – это была бы потеря времени. Вот только не знаю, за кем бы ты тут мог поухаживать. Разве что успокоишься на Эме Гриффит.
– Сохрани бог, – вздрогнул я. – А кстати, – добавил я, – откуда вдруг такая забота о моих чувствах? Что это ты, дорогая моя? Насколько я знаю, тебе требуется немного
