Я «запала» на него еще в школе. ОН — лучший друг моего старшего брата. Со временем я решила, что это была всего лишь детская влюбленность. Но спустя четыре года ОН снова появился в моей жизни: красивый, широкоплечий, темноволосый. А его завораживающие голубые глаза! Я в них тонула! Его хмурый взгляд и неприступный вид сводили меня с ума, его холодная невозмутимость вызывала во мне запретные желания и лишала воли. И я пропала: захотела стать ЕГО женщиной, ЕГО идеалом, центром и смыслом ЕГО жизни. Но оказалось, что в погоне за собственными иллюзиями, я вышла на дорогу с односторонним движением…
Авторы: Гуржеева Ксана
слезы.
Спустя несколько часов тяжелой поездки, мы оказались у Центра планирования семьи. Прочитав вывеску, я горько усмехнулась: интересно, я первая, кто к ним приедет не планировать семью, а лишать жизни ребёнка? Войдя внутрь, мы у администратора узнали о приеме врачей, и.. О, Боже! Нам даже повезло, так как у доктора Орехова был свободный час, чтобы нас без записи сейчас принять!
В итоге побеседовав с врачом, который назначил кучу анализов, которые мне предстоит завтра рано утром сдать, меня записали на десятое февраля, при условии положительных результатов, на прерывание беременности. Иначе говоря: на аборт!
Вернувшись домой, мы не говоря друг другу ни слова, разошлись по разные комнаты: Андрей в кабинет, а я в спальню. Я приняла горячий душ, так как хотела согреться. Но причину блуждающего по телу озноба я так и не смогла распознать: то ли это из-за накалившихся отношений с Андреем, то ли из-за мороза за окном.
Неделя пролетела в странном режиме: то мы ездили, сдавали анализы, то я, как ни в чем не бывало, посещала занятия в университете, как будто это не я через несколько дней собиралась убить ребенка. А положительные анализы подтвердили данный факт!
Десятого февраля, мы в назначенное время подъехали к Центру. Я вышла из машины и достала сумку с заднего сиденья.
— Ты уверена, что мне лучше ждать тебя в машине? Это ведь не на полчаса.
— Уверена! Как только я проснусь, мы поедем домой.
Я вошла в здание, оставила верхнюю одежду в гардеробе, подошла к администратору, сообщив о том, что у меня запись на десять часов. Приятная женщина, лет сорока на вид, проводила меня до нужной комнаты.
— Вот шкафчик, здесь можете оставить свои вещи. Пока переоденьтесь, а я предупрежу доктора Орехова о вашем появлении. За вами примерно через час придут.
— Спасибо. – Когда женщина прикрыла за собой дверь, я села на кровать и начала оглядывать ненавистную мне комнату, в которой стояла всего одна кровать, тумбочка по правую сторону от нее, небольшой диванчик слева от двери, шкаф, в который я кинула свою сумку, предварительно достав из нее халат и сорочку. Напротив кровати была дверь, за которой, как я понимаю, находилась уборная.
Спустя полчаса ко мне вошел Владимир Иванович (доктор Орехов).
— Здравствуйте, Милена! Ну, так что? Всё-таки прерываем? – Я кивнула в ответ. – Так, ладно! Тогда пойдемте со мной!
Я вышла за доктором, который провел меня до конца коридора и, открыв для меня дверь, пропустил в комнату, посередине которой стояло кресло. Я встала как вкопанная и смотрела на ужасный предмет медицинской мебели, и из глаз начали катиться слезы.
— Милен, мы ведь можем все отменить!
— Нет, не надо! Сразу сюда? – кивнула я головой в сторону кресла.
— Да, снимай халат, ложись. Сейчас придет Валентин Самойлович, наш анестезиолог.
Я последовала инструкции врача, в это время как раз зашел пожилой мужчина лет пятидесяти, о чем-то переговорил с Владимиром Ивановичем и, подойдя ко мне, взял мою правую руку и побил пальцами по пульсу на внутренней стороне локтевого сустава.
— Готова, дорогая?
— А это больно?
— Ты только почувствуешь, как я вставляю иголку тебе в вену и всё! Дальше ты погрузишься в сон.
Я кивнула головой и обратила свой взгляд на потолок, где яркий свет ламп ослеплял меня, и, почувствовав, как иголка пробралась мне под кожу, меня моментально унесло в сон.
***
— Милена, ты меня слышишь? Открой глаза! – я почувствовала легкие шлепки по своим щекам. Я попыталась открыть глаза, но у меня это не получалось.
— Милена! Открой глаза! – Мои щеки снова дрогнули от слабых ударов, и я открыла глаза, увидев перед собой доктора, который кивнул только головой.
— Везите её в палату номер тринадцать.
Тринадцать… Вот это ирония! Андрей живет на тринадцатом этаже… Почувствовав как мое тело словно взлетело и направилось куда-то вверх, я снова погрузилась в небытие.
***
— Вот и надо оно тебе? Такая молодая и уже на аборт пошла! Что, парень бросил? Да, ну и плюнула бы на него! Судя по комнате, в которой ты лежишь, ты из состоятельной семьи, неужели сама бы не смогла позаботиться о ребенке?
Я слышала женский голос, который прорывался в моё подсознание, и потихоньку, начала приходить в себя.
— Бедная! Как же теперь с таким грехом на душе и сердце жить-то будешь?
Я открыла глаза и увидела женщину в белом халате, которая протирала пыль на окнах, тумбочке. А затем, увидев меня, подошла.
— Ну, как ты, дитя?
Я хотела сказать, что все нормально, но мое горло пересохло и я попыталась все таки выговорить одно слово, так как мучившая меня жажда не покидала моих мыслей.
— Воды…
— Ох, да, милочка, конечно!
