Одностороннее движение

Если раньше я еще сомневалась в своих чувствах, то теперь с уверенностью могла сказать, что это именно тот мужчина, о ком я всегда мечтала, и кого я вижу рядом с собой в будущем. Я влюблена окончательно и бесповоротно! Я не могла оторвать взгляд от Андрея, он мне казался каким-то древнегреческим богом. Потом Женька махнул в сторону своей машины (то есть в мою сторону!) рукой и взгляд Андрей, конечно же, проследил за ней. Столкнувшись с ним взглядами, я максимум, что смогла сделать – это кивнуть, как бы здороваясь. Он кивнул в ответ, но взгляда не оторвал. Не смотря на то, что в машине работал кондиционер, мне показалось, что я попала в самое пекло хаоса, в жерло вулкана, и раскаленная лава потихоньку прожигала каждый миллиметр моей кожи, оставляя после себя крупицы пепла. Я опустила глаза, потому что не было сил бороться со своими чувствами, глядя на него. Как же мне плохо! Я даже представления не имею, как это всё преодолеть, как выкинуть из головы образ Андрея. Я его вижу всего лишь второй день (прежняя влюбленность не в счет), но уже сгорала от неразделенных чувств, а что же будет дальше? Я вздрогнула, когда брат открыл дверцу машины и сел на водительское кресло. Я попыталась надеть на лицо маску, пусть не “счастливой и беспечной дурочки”, но, по крайней мере, не “жалкого воробушка”.
— Поехали?
— Да, всё. – Проговорил Женька, пряча в бардачке какие-то бумаги. – К Алинке?
— Да. Я забыла правда ей позвонить из дома, но надеюсь, что она еще никуда не рванула.
— Так позвони с моего. – Достает свой сотовый и передает мне. – И почему у тебя до сих пор нет телефона? Трудно что ли в магазин сходить купить?
— Не ворчи! Схожу! Куплю!
Позвонив Альке и удостоверившись, что она дома, мы направились в ее сторону. Брат пообещал потом забрать меня, и я переполняемая противоречивых эмоций пошла в объятия своей “жилетки”. Алька достала бутылку вина, увидев моё состояние и начала:
— Рассказывай!
И я ВСЁ рассказала. Если я кому-нибудь не вылью весь тот сумбур, что творится в моей голове, не раскрою свою душу, я точно сойду с ума. Уж лучше я это сделаю в компании Алинки, а не в одиночку. Я не люблю одиночество и мне всегда давалось тяжело справляться с даже мелкими передрягами один-на-один. Алинка всегда умела слушать, а самое главное, могла мне поднять настроение. Что она сегодня и сделала. Мы пригубили с ней две бутылки вина, напелись в караоке, поссорились с соседями, которым мы мешали своим “ангельским” пением, потом обе наревелись, и, спустя несколько часов залития душевных ран вином, я позвонила брату с просьбой забрать моё бренное тело домой.
Спустившись вниз к машине вместе со мной, и чтобы удостовериться, что я без приключений добралась до заботливых рук брата, Алька на прощание сказала мне на ухо:
— Поверь мне, со стороны виднее, он тоже глаз с тебя не сводит. – И поцеловала в щечку. Я не понимая, когда она успела это заметить, подхожу к машине, но Женька почему-то открывает для меня заднюю дверь, вместо передней пассажирской. Я, будучи не в состоянии рационально “переварить” эту ситуацию, сажусь на заднее сидение, и прикрываю глаза, произнеся в слух:
— И что же мне со всем этим делать? Легче-то не становится!
— Может для начала просто не пить! – Я открываю глаза, и начинаю ими непонимающе хлопать. После большого количества выпитого вина мне в машине мерещится Андрей: он разговаривает со мной (!!!), но сидит и смотрит в лобовое стекло, за которым Женька о чем-то оживленно беседует с Алькой. Я прикрываю снова глаза, по-прежнему полагая, что это видения.
— Больше никогда не буду пить! У меня уже галлюцинации!
— Хм…
После этой ухмылки я опять открываю глаза, и до оставшейся частички моего рационального сознания доходит, что это действительно Андрей сидит, и это реально. Я про себя произношу целую “лестную” нецензурную тираду, а в слух произношу то, что по трезви, вряд ли бы ляпнула:
— Просто ты соизволил, наконец-то, спуститься до нас, смертных, и заговорить с нами, это нонсенс.
Как думаете, что он мне ответил?
— Хм…
Границы моего терпения плавятся под действием алкоголя, и я не замечаю, как тон моего голоса стал повышаться:
— Что “Хм”? Ты другое что-нибудь знаешь? Я единственная, с кем ты не разговариваешь, или ты со всеми так особями женского пола? Ты женоненавистник? Ты считаешь это ниже твоего достоинства – заговорить с нами, девушками, как-то поддержать беседу? Как ты вообще с девушками знакомишься? Или ты подходишь к ним, произносишь “Хм” и они уже от одного этого раздвигают перед тобой ноги? – Здесь я понимаю, что зашла слишком далеко. Но… Слово, как мы все знаем, – не воробей… Поэтому я прикусываю губу с такой силой, чтобы боль перекрыла естественную реакцию организма