Одностороннее движение

вырвала из меня удушающий крик.
— Твою мать! – услышала я прежде, чем Андрей покинул мое тело, его руки больше не касались моих бедер… Я почувствовала как он перегибается через меня и тянется куда-то рукой. В этот самый момент комнату осветил легкий свет висящей над диваном бра. – Твою мать! Милена… – я не понимала, что вызвало такую бурную реакцию со стороны Андрей, но повернувшись к нему, я увидела как он смотрит на свой член, который был испачкан небольшим количеством крови. О, Боже! Это действо сразу вогнало меня в краску, я отвернулась и натянула платье до груди, держа то, чтобы не упало.

— Андрей, в чем дело?
— Ты девственница? – резко спросил Свиридов и отошел от меня, застегивая ширинку. Почувствовав холодную свободу за своей спиной, я поднялась и повернулась к нему лицом. Он был сейчас таким сексуальным: волосы торчали в разные стороны, так как их только что касались пальцы Андрея, рубашка расстёгнута, представляя моему взору безупречный пресс и накаченную грудь с мелкой порослью волос, ширинка на брюках была уже застегнута, но не застёгнутая пуговица и все еще выпирающая эрекция доводили меня до предела. Я повернула голову в сторону и устремила свой взгляд на обувную полку, находящуюся на противоположной стороне от диванчика в прихожей.
— Андрей, объясни, что не так?
— Ты же была со Стасом?
После его слов я устремила злой и даже гневный взгляд на Свиридова.
— Я. Не. Была. Со Стасом. Я у него тогда ПРОСТО переночевала. Он мне просто друг и всё. – Вся эйфория от ласк и поцелуев Андрея в миг улетучилась.
— А Стас об этом знает? – усмехнулся Андрей.
— Скажи, в чем дело? – и до меня сейчас начала доходить сейчас суть его слов. И когда он уже было открыл рот, чтобы произнести слова, я подняла руку в его сторону и остановила его. – Так, подожди. Ты, думая, что у нас со Стасом, твоим лучшим другом, что-то было и есть, все равно привез к себе, и решил поиметь на этом диванчике?
Жгучая злость начала давить на мой мозг, и я поняла, что меня сейчас понесет в слезливую Галактику.
— Я заметил, что вы уже не так общаетесь и решил…
— Решил, что я буду рада пройтись по рукам всех Женькиных друзей? – закончила я за Андрея. Боже, мне это все напоминало какую-то тупую мыльную оперу, в которой герои оказываются в удручающем положении, полном недопонимания и злости.
Я сильнее прихватила платье у груди, понимая, что Свиридов принял меня за элементарную шлюху, хоть и прямо не сказал об этом.
— Боже!
Я больше ничего не смогла выговорить. Вечер так страстно начавшийся, так прискорбно для меня закончился. Этот вечер я точно не забуду до конца своих дней. Я отвернулась от Андрея и начала судорожно натягивать одной рукой до сих пор спущенные плавки, а другой удерживать платье на фигуре. Затем справившись с этой непростой задачей, я начала, подмышками придерживая края платьев, искать руками на спине бегунок, чтобы застегнуть замочек. Найти искомое мне удалось, но вот справиться самостоятельно с застегиванием платья получалось справиться едва ли. И вдруг, меня коснулись горячие пальцы Свиридова, которые решили оказать мне помощь, но однозначная реакция моего тела на его прикосновения, не смотря не эмоциональную раздробленность, заставила меня отойти в сторону и рукой оттолкнуть Андрея от себя.
— Не прикасайся!
— Не глупи! – холодный тон довел меня до крайней точки, и я поняла, что из моих глаз по щекам начинают спускаться ядовитые слезы, обжигая и умертвляя каждый кусочек кожи. Он снова подошел и зажал своими пальцами бегунок, но моя истерика набирала обороты и я снова как ужаленная отпрыгнула от него.
— Не прикасайся ко мне! – мои слезы уже катились крупными частичками града. Свиридов довольно больно припечатал меня к стене и начал застегивать моё платье.
— Успокойся! Дай застегну.
Когда я полностью была готова к побегу из квартиры Свиридова, я взглядом начала искать свою сумочку, которая оказалась лежащей на диване. Поймав мой устремившийся взгляд на сумку, Андрей начал застегивать пуговицы на своей рубашке, сообщим мне своим холодным и нисколько не жалеющим меня тоном, что отвезет меня. Я, мотнув только головой в отрицательном жесте, начала судорожно дергать дверную ручку, но Свиридов схватил меня за локоть и развернул к себе.
— Я. Тебя. Отвезу!
Приказной тон еще больше подстегнул мои довольно чувствительные эмоции, и начиная реветь по-настоящему, я предприняла попытку вырваться из его руки. Он, увидев мои слезы, сморщился, как будто увидел что-то недопустимое и непристойное.
— Только давай обойдемся без сырости! Ты уже взрослая девушка…
— Конечно! Благодаря тебе! Отпусти меня. Я на такси доберусь.
Вырвав свою руку, я снова