Одностороннее движение

первого сексуального опыта. Вспомнив прикосновения Андрея, я, упав снова на подушку головой, застонала от бессилия и сожаления, что не прекратила сразу же весь тот фарс, который начался у него в прихожей. Как я только могла подумать, что небезразлична ему? Как могла решить, что он ко мне что-то испытывает? А ведь ТАК смотрел! А как он меня ласкал? Как проводил своими руками по моей коже? Как касался самых заветных мест и возбуждал во мне потаённые инстинкты? Нет! Я так больше не могу! Я больше не стану мучить себя из-за мужчины, который воспользовался мной и… Черт! Он даже толком и воспользоваться мной не смог! О чем я вообще думаю?
Дотягиваюсь до пульта управления, включаю музыкальный центр и из него начала литься песня Dope Stars Inc. «Can You Imagine». Сначала я сидела и просто под музыку кивала головой, а когда припев начал набирать обороты я встала на кровать и начала прыгать, подпевая солисту группы. Настроение, конечно же, значительно поднялось! Когда песня закончилась, я упала на колени и взгляд вперила в белое шелковое покрывало и провела по нему рукой. Недавно здесь мы лежали с Андреем, и он целовал меня, ласкал…
Понимая, что дела хуже некуда, подрываюсь с кровати, на центре ставлю повтор услышанной песни, а звук на максимум, и бегу в душ. Именно бегу, так как спокойным шагом есть вероятность растерять свой боевой настрой!
Встав под струи прохладной воды, поднимаю голову вверх, и капли бьют по моим чувствительным губам, которые совсем недавно жадно сминал Свиридов, порабощая и привязывая и без того невольное тело и душу к себе. Прикасаюсь ладонями к стенке душевой кабинки, гляжу ровно перед собой и не вижу абсолютно НИЧЕГО! Честно говоря, меня это пугает. Раньше в любом предмете я видела не только краски, цвета и мелкие детали, но и суть, содержимое… А теперь не вижу ни-че-го!
Выйдя из душевой, обмотав голову сухим полотенцем, а другим – своё тело, замечаю, что в комнате музыка не играет. Так! Опять Женьке моя музыка мешает!
Настроенная более чем серьезно поругаться с братом, выхожу из ванной комнаты и неожиданно подпрыгиваю на месте, так как боковым зрением замечаю силуэт человека. Повернув голову в сторону обнаруженного объекта, я теряю дар речи, ведь передо мной стоит Свиридов и разглядывает рамки с фотографиями на стене, а в руках держит мой пульт. МОЙ пульт! Это, значит, вот чья наглость посмела выключить песню, которая услаждала мой слух. Андрей медленно поворачивает голову в мою сторону и взглядом окидывает моё «одеяние». Я же, вспомнив обстоятельства последней нашей встречи, краснею и переминаясь с ноги на ногу, подправляю повыше полотенце, пытаясь скрыть своё довольно обнаженное тело, хотя, судя по взгляду Свиридова, я не полуобнаженная, а «малость одетая».
— Привет! – от его голоса по коже прошлась мелкая дрожь, которую он, по-моему, заметил, и, наконец-то, соизволил отвести свой взгляд от лицезрения моего тела и посмотреть в глаза. Я подошла вплотную к нему, грудью (полуприкрытой!!!), на которую сразу же упал его взгляд, прикоснулась к его идеально выглаженной рубашке с закатанными рукавами (ему не жарко так ходить?), потянулась рукой к его ладони и, коснувшись пальцами его кожи, выхватила пульт.
— Что тебе надо? – неужели он думал, что после всего я еще буду с ним любезничать и выказывать признаки гостеприимства. – Женькина комната дальше! – Хотя, судя по его взгляду, он не его искал.
— Нам надо поговорить! – уперся руками в свои бедра, а я, как дура, уставилась на него, осталось только платочек найти, чтоб слюнки подтереть.
— Знаю! Послушай, Андрей, тебе не стоит с Женькой портить отношения, я не собираюсь ему ничего рассказывать…
— Да, я не это… – поднимаю руку перед собой, останавливая его.
— Не перебивай! Я просто хочу сказать, что Женька никогда не узнает о том, что случилось между нами. Так что не стоит пропадать на несколько недель и вызывать у брата подозрения, потому что ты перестал приезжать именно с того дня, как собирался меня довезти до дому. Женька – не дурак! Он у меня напрямую спросил, что между нами произошло такого, что тебе перекрыли дорогу в этот дом. Вот. – Чувствуя, что от задержки дыхания при произнесении сей речи, полотенце норовит упасть, и я подтягиваю его снова вверх и придерживаю его, для пущей безопасности, рукой. Он несколько секунд смотрел мне в глаза, а потом усмехнулся и отвернулся.
— Я не об этом…
— А нам больше не о чем говорить. – И, знаю, что это ОЧЕНЬ глупо выглядит со стороны и по-детски, я снова включаю музыку, ту же самую песню, а звук также ставлю на всю мощность. Свиридов сморщился от громкого звука и, подойдя к центру, повернул звук влево.
— Я тебя выслушал, будь добра сделай то же… – остальное я не смогла услышать, так как, держа