и представь, что ты на качелях. Это совсем не страшно.
Пернатый хищник взмахнул крыльями сильнее и двинулся на меня…
Глава вторая.
Вверх… Вниз… Вверх… Вниз… Это действительно похоже на качели. Грифоны летают совсем не по прямой линии, а скорее по какой-то синусоиде. И когти у них очень крепкие, будто железные, в чем, впрочем, как раз нет ничего удивительного: ведь они отлично раскраивают доспехи рыцарей или чешую дракона. Хотя, тогда болтаясь в этих самых когтях, о прочем их применении я как-то не задумывался, не до того, когда дух захватывает от постоянных воздушных ям и постоянно твердишь себе: ‘не смотреть вниз!’.
— Эй, внизу. Спускаемся на палубу, приготовься, — послышался голос сверху.
Через несколько секунд твердая поверхность толкнула меня в ноги. Когти, вцепившиеся мне в плечи разжались, и я с облегчением открыл глаза.
‘Вот это да!’ — я завертел головой, оглядывая корабль, на котором очутился. Все, что я мог сказать, что он точно парусный: мачты, паруса, и прочие канаты (все это должно как-то называться, но как?) было в наличии. Несколько человек, стоящих неподалеку, в свою очередь уставились на меня — неверное, по местным меркам, вид у меня странный…
Однако, долго играть в гляделки никому не удалось, так как королева, соскочив со своего питомца, ухватила меня за руку, пожалуй, не менее цепко чем грифон.
— Потом, все потом, — непререкаемым тоном сказала Кэтрин кому-то. — Как только вернутся остальные, отправляемся к Кариатиду. Все должны быть готовы к битве. Ко мне — только в случае чего-то важного.
— Сюда, — а это уже мне, поскольку с этими словами Айронфист втолкнула меня в какую-то дверь. — Можешь присесть.
Мебель в каюте (или как ее положено называть тут?), присутствовала и даже показалась мне куда более современной, чем обычно ожидается от средневековья. Впрочем, над этим мне тоже не пришлось долго думать, так как едва я присел на стул, как увидел, что Кэтрин преспокойно закрывает дверь на задвижку. Когда тебя запирают, это обычно вызывает не самые приятные ассоциации, а уж тут-то… Даже то, что она — герой положительный, не успокаивало.
‘Сейчас спросит… Что-нибудь! — мелькнула мысль. — А что я скажу?! Что делать?! Ну почему заранее не решил?!! Так, спокойно, ссылаться на потерю памяти, это способ известный, проверенный. Авось, получится…’
— Ты кто? — спросила королева, сев напротив.
— Не помню, — Кажется, я сказал это слишком быстро, но все равно решил придерживаться плана. — Ничего не помню до того момента, как сегодня на башне очнулся.
— А что ты на башне делал? — С подозрением поинтересовалась Кэтрин, глядя мне в глаза. Ужасно захотелось отвернуться, но нельзя — это же будет подозрительно: отводят глаза — значит есть, что скрывать. Хотя… Если не отводить, кажется, еще хуже.
— Не помню, — заладил я.
— И кто напал на Клаудфайр, не знаешь?
— Не знаю.
‘Наверное, Клаудфайр — это та крепость, где меня нашли. А название этого в самом деле не помню.’
— Чем вообще занимаешься?
— Не помню, — это уже начинает входить в привычку.
— А моего оруженосца не ты вчера зарезал? — Кэтрин прищурилась и неожиданно ехидно добавила: — Не помнишь?..
‘Попался! Не могу же я сказать, что не помню. Но и сказать, что нет, тоже нельзя, из образа выйду. Проверка? А вдруг вчера и в самом деле кого-то зарезали? А я и в самом деле не помню, что вчера делал! Вдруг… Нет, бред, не может быть. Не может!’
— Какого оруженосца?! — пробормотал я, пока мысли метались в голове.
— Кристиана, — королева и не думала отпускать мой взгляд.
‘Кристиана?!’
— Так он же… — не удержался я.
— Что? — оживилась Кэтрин. — Значит, помнишь?
— Не помню! — с ужасом (вполне натуральным) ответил я. А вдруг и впрямь Кристиана вчера зарезали, хотя этого не должно было быть, и… И…
— Врать научись сначала, — Кэтрин произнесла это даже с какой-то жалостью. — На тебе ни пылинки, так что я ни за что не поверю, что ты был в крепости во время осады. Но на башне ты как-то оказался. Одежду, как у тебя, здесь никто не носит. И нигде на Антагариче, кстати, тоже. Ты явно никогда не видел грифона живьем — это весьма странно в наших краях. Однако, меня ты узнал…
— Не знаю я вас! — всполошился я. Хотя вышло ненатурально.
— А я думаю, что знаешь. И не смотри на меня как гремлин на титана, — сочувственно добавила она. — Только последний болван еще не догадался бы, что ты что-то скрываешь…
А теперь, будь добр, расскажи, как все было на самом деле.
От того, что эти слова были произнесены тем же сочувственным тоном, мне стало не по себе. Даже врать как-то вдруг расхотелось. Хотя я всегда
