Огонь его поцелуев

воздухом, нет ничего греховного. Мы находимся так близко от бального зала, что свет из окон падает сейчас на ваше лицо. Здесь вы можете чувствовать себя в безопасности от моих поползновений. Для совращения невинных девушек обычно требуется уединение.
Сев на скамью, мисс София довольно странно посмотрела на собеседника. Она крепко сжимала тросточку в руке. Лорд Габриель подозревал, что в случае слишком вольного поведения с его стороны девушка вполне способна разбить этой тросточкой ему голову.
— И часто вам во время бала доводилось совращать невинных девушек в глубине парка?
— Обычно я развлекаюсь так по четвергам, — садясь подле мисс Софии на скамью, невозмутимо сказал лорд Габриель.
— Как вы смеете?! Почему по четвергам? — испуганным голосом спросила девушка.
Граф рассмеялся.
— Хотя подшучивание над вами, признаюсь, доставляет мне огромное удовольствие, я все же не склонен сверх меры очернять себя в ваших глазах. По правде говоря, я стараюсь держаться подальше от невинных девиц и их бдительных матерей.
Мисс София отвернулась, обдумывая его слова.
— Но, несмотря на это, вы здесь, в парке, со мной, — повернув голову и искоса глядя на Габриеля, произнесла девушка.
— Следует ли мне беспокоиться насчет вашей матушки?
Девушка поспешно отвернулась.
— Нет, милорд. Вы в полной безопасности. Моя мама умерла, когда я была еще совсем маленькой.
Лорд Габриель решил, что мать девушки умерла при родах, но тень давней трагедии оставила след в душе мисс Софии.
— Простите… за бестактность…
«Снова».
Не глядя в его сторону, девушка подняла правую руку, давая понять, что извиняться не стоит, и кивнула.
Она не произнесла ни одного колкого слова, но Рейн чувствовал себя полным невежей.
— Я глубоко скорблю о вашей утрате… Моя мать тоже умерла, когда я был еще мал, — произнес Габриель, сам удивляясь тому, что упомянул в разговоре с малознакомой девушкой о своей матери.
К тому же мисс София не изъявила особого желания рассказать ему о своей семье. Даже в наилучшем расположении духа граф никогда прежде не заговаривал на эту тему.
Девушка тоже казалась очень взволнованной. Сердце лорда Габриеля сжалось при виде сочувствия, промелькнувшего в ее взгляде.
— Мне жаль, милорд. Примите мои соболезнования.
Фрост и Вейн от души бы развеселились, случись им подслушать беседу, которую Габриель вел сейчас с мисс Софией. Рассказами о мертвой матери невозможно разжечь страсть в сердце юной девицы.
Граф Рейнекортский чувствовал себя участником какого-то фарса.
Если у него в голове еще осталась хоть капля здравого смысла, надо извиниться перед мисс Софией за дурные манеры и удалиться.
Но он остался.
Лорд Габриель решил не задумываться о причинах, побудивших его нарушить собственные правила. Присутствие лорда и леди Бурард на балу в доме лорда Харпера, быть может, невольно спровоцировало его на выходку, способную шокировать светское общество, а случайная встреча с Энрайтом познакомила его с мисс Софией, но — и в этом граф прекрасно отдавал себе отчет — он оставался подле девушки потому, что ее общество было ему очень приятно.
Мисс София совсем не напоминала лорду Габриелю его первую жену и последовавших за ней любовниц. На первый взгляд она казалась хрупкой и беззащитной, но граф уже успел убедиться, что юной мисс не занимать упрямства. Белокурые волосы девушки подчеркивали изящество ее высоких скул, гладкость кожи и большие сине-зеленые глаза. Из-за слабого зрения мисс София смотрела на мир как-то по-особенному, словно была не обычным человеком из плоти и крови, а неземным созданием.
— Что вы видите? — тихим голосом осведомился лорд Габриель, прекрасно понимая, что подобного рода вопросы воспитанные люди не задают.
Мисс София, казалось, не обиделась, что навело графа на мысль: ее часто об этом спрашивают. Она слегка прикусила нижнюю губу и уставилась на льющийся из бального зала свет.
— Представьте себе, что в бутылку налили воды, растительного масла и расплавленного дегтя, а потом долго трясли ее, размешивая содержимое. Я как бы нахожусь внутри этой бутылки. — Девушка прищурилась, вглядываясь в то, что происходит в освещенном зале. — Черный деготь непрозрачен, масло искажает и затемняет видимое мной, и только вода — тот якорь спасения, который поддерживает мою связь с реальностью и предоставляет некоторую степень независимости.
Лорду Габриелю такое существование показалось сущим адом. Его восхищение мисс Софией все возрастало. Граф подумал о скандале, учиненном им в бальном зале, о том, как она восприняла его возмутительное поведение, когда он сгреб