Молодой вдовец лорд Габриель восемь лет сторонился женщин, пока на балу не встретил ее… Однако прелестная София не властна над своей судьбой. Старший брат считает, что он волен распоряжаться ее рукой по своему усмотрению, но разве сердцу можно приказать?! Как же поступит девушка — смирится со своей участью или решится на побег вместе с обольстительным и невероятно опасным лордом Габриелем?
Авторы: Александра Хоукинз
говорить твоим братьям все, что я о них думаю, но вежливость — прежде всего.
Наметанным глазом лорд Габриель разглядывал собравшихся в бальном зале людей, выискивая в их костюмах явные или мнимые недостатки.
— Скажи-ка мне, друг мой, почему мы околачиваемся здесь, вместо того чтобы поехать в «Нокс»? В клубе мы, по крайней мере, имели бы шанс набить звонкими монетами свои кошельки, пригубить хорошего бренди и…
— Пофлиртовать с девушками, не обремененными излишней стыдливостью, — подмигнув приятелю, закончил за него Вейн.
Рейн всегда мог рассчитывать на общество графа Вейнрайтского, когда речь шла о праздном времяпрепровождении. Их тесную компанию великосветских гуляк и повес в хорошем обществе за глаза называли «лордами порока».
— Точно-точно… А вместо этого мы согласились поехать вместе с Синклером и его маркизой на этот скучнейший бал, даваемый еще более скучными лордом и леди Харпер.
Последнее замечание услышал подошедший к товарищам Николас Тауэрс, герцог Хантли, для друзей — просто Хантер. Когда он стоял рядом с Вейном, его ошибочно можно было принять за его двоюродного брата. Они были одного роста и комплекции, оба черноволосые, хотя граф предпочитал стричься коротко, а прямые волосы герцога доходили ему почти до плеч. Лорд Габриель не удивился бы, если бы узнал, что у его приятелей был общий очень далекий предок.
Хантер улыбнулся товарищам.
— Не раскисайте, друзья мои. Вы ведь сделаны из булата, так что вечер, проведенный за светской болтовней и танцами, не причинит вашему здоровью непоправимого вреда. К тому же Синклер просто-напросто потакает капризам своей маркизы. Ее маменька, леди Дункомб, — старинная приятельница леди Харпер. Сбежать слишком рано было бы с нашей стороны не очень-то вежливо.
Взгляд Вейна похотливо увлажнился, когда рядом с ним прошелестела платьем привлекательная блондинка в зеленом. Ее сопровождали мужчина и женщина преклонных лет. Красавица повернула голову в сторону их компании, но пожилой мужчина тут же отвлек ее внимание.
— Я нутром чувствую предательство.
— Я тоже. Ты, Хантер, единственный из всей нашей компании, кто добровольно согласился присутствовать на этом пропахшем нафталином занудстве. Если говорить начистоту, Синклер подкупил тебя отменным бренди лорда Харпера, — проворчал Вейн, задетый за живое тем, что их товарищ в открытую хвастался перед ними своим трофеем.
«Самодовольный проныра».
— Что да, то да, — поднося стакан с бренди к губам, согласился герцог. — Если вы будете вести себя хорошо, то Синклеру, вполне возможно, удастся убедить лорда Харпера отпереть свой маленький шкафчик с горячительными напитками и для вас.
— Сомневаюсь, что бренди Харпера сможет скрасить хоть час такой вот скуки, — с напускным равнодушием заметил лорд Габриель.
Со дня трагической гибели его жены прошло более восьми лет. С того злополучного утра, когда слуги обнаружили холодное неподвижное тело леди Беатрисы лежащим у подножия собственной кровати, лорд Габриель стал объектом всевозможных сплетен, касающихся его мнимой причастности к гибели супруги. Для высшего общества не имело значения то, что мировой судья счел смерть леди Беатрисы несчастным случаем. Судя по всему, самолюбивая, взбалмошная и истеричная графиня поскользнулась, ударилась головой о столбик кровати и сломала себе шею. Падкое на скандалы светское общество, однако, предпочитало верить слухам, а непродолжительный брак графа Рейнекортского являлся благодатной почвой для всевозможных инсинуаций. Постепенно молодой человек стал избегать светских приемов. К тому же после катастрофы, которой обернулся его брак с Беатрисой, Габриель твердо решил никогда более не жениться.
— Согласен, — дружески похлопывая Рейна по плечу, заявил Вейн. — Если бы нашему Синклеру хватило ума, он бы…
Граф внезапно умолк, словно кто-то или что-то необыкновенное в бальном зале привлекло его внимание. Он выругался. Пальцы вцепились в плечо лорда Габриеля.
— Что стряслось? — спросил Хантер.
Он обернулся, стараясь разглядеть, что так взволновало товарища.
— Одна из твоих разгневанных любовниц проникла в зал? Или это ее муж?
— Бурард, — лаконично изрек Вейн.
Заслышав знакомый титул, Габриель вздрогнул. Если виконт здесь, то и леди Бурард вместе с ним.
— Вот еще одна из причин, по которым я избегаю светских развлечений: всегда существует вероятность наткнуться на моего бывшего тестя с его дражайшей супругой.
Лицо Хантера выражало искреннее сочувствие.
— Прошло уже более восьми лет. Неужели ты все еще не забыл о том несчастном случае? Ведь судья вынес свой вердикт.
