Громкое дело — убийство известной телеведущей — расследуют уже знакомые читателю лихие парни из УГРО. Кто безжалостно расправился с журналисткой? Серийный маньяк или хладнокровный расчетливый убийца? А может быть, это расплата за бескомпромиссную позицию телеканала? Серия новых убийств молодых женщин окончательно запутывает следствие.Преступник расставляет хитроумные ловушки, пытаясь опередить сыщиков. И дело чести оперативников распутать клубок чудовищных преступлений.
Авторы: Сартинов Евгений Петрович
тот это дело сразу вспомнил, он его и вел. Тогда эти бандюки взяли за раз тридцать тысяч, при социализме бешеные деньги. Сначала им удалось уйти. Но их все-таки повязали, прокололся один из напарников Герасимова, начал деньгами швыряться по кабакам. И выживший после ранения инкассатор был главным свидетелем на процессе. Получил Герасимов тогда восемь лет только потому, что он был на подхвате, сидел в тачке. Второй заработал пятнашку, из зоны не вышел, крякнул от тубика, а главному дали вышку, в тот же год и хлопнули. Кстати, кличка у Герасимова — Гера, не путать с героином. На игле он не сидел, Михалыч говорит, что его с детства так звали.
Павел почесал лоб и сказал:
— С героином мы его не спутаем, а вот навестить надо бы. И чем раньше, тем лучше. Берем оружие и погнали!
Гера остановил машину на дороге, недалеко от своего барака, отдал ключ от комнаты Толяну и начал перечислять все, что ему нужно.
— Возьмешь мою большую сумку, синюю, адидас, туда сунь черную ветровку, потом кроссовки, там, в углу, под вешалкой стоят. А я пока смотаюсь в «Мечту», надо жратвой затариться.
Заика только успел зайти в барак, как подъехал «жигуленок» Зудова. Кроме него и Шаврина из машины вылез Владимир Фортуна, участковый этого беспокойного района.
— Да нет, я бы не сказал, чтобы Гера так уж сильно понтовал, — говорил он.
— Ну, чувствовалось, правда, что он сидел, и плотно, блатные его уважали, а так, чтобы он крутизну тут не по делу гнал, такого не было. Серьезный мужик, на автобусе работал последние года три. На обед, бывало, идешь — смотришь, автобус его стоит. Я как раз мимо прохожу.
Они зашли в барак, поднялись на второй этаж и быстро нашли нужную комнату.
Павел осторожно постучал в дверь. Ответом так же была тишина.
— Вы к Сашке, что ли? — спросила вынырнувшая словно из-под земли старуха.
— К Герасимову?
— Да, к нему, — признался Фортуна. — Он дома?
— Так нет его, и давно уж нету. — Как и всех женщин этого возраста, бабушку одолевало желание хоть с кем-нибудь поговорить. — Он вообще редко у нас тут появляется. Где живет, с кем — бог его знает. То вроде бы с Людкой из «Мечты» жил, белая такая баба, дородная! Потом, говорят, бросил ее, может, еще с какой-нибудь сошелся. Он как из тюрьмы вышел, так этих девок уж целую роту поменял. Потом пнут его бабы — он сюда приходит.
«Да, похоже, тут голый Вася», — печально подумал Павел, но тут бабка выдала совсем неожиданную информацию:
— Да вы лучше у Тольки спросите, где его дружок, он-то должен знать.
— А кто этот Толька? — заинтересовался Павел.
— Да дружок его из десятой комнаты. Молодой, лет восемнадцать, не больше, только заика, детдомовский он. Сашка его прямо как сына воспитывал, вместемузыку у него допоздна гоняли да водку пили. Он сейчас вот только что к себе прошел!
— Спасибо, мать, — поблагодарил Зудов и направился к десятой комнате.
— Похоже, это один из них, — сказал Пашка, на ходу оборачиваясь к своим спутникам. — Сиротин тоже что-то про заикание говорил. Сейчас подойдем, я скажу что-нибудь по-бабьи, а вы будьте наготове. Да не мешкайте с ним, сразу руки заламывайте, вдруг У него есть оружие!
Был в репертуаре Зудова такой фокус. Пользуясь тем, что у него и от природы был грудной, почти женский голос, он ломал его до конца, и отличить от бабьего было практически невозможно. Но все их планы пошли прахом.
Заика к этому моменту собрал все, что наказал ему Гера, уложил в сумку и свои необходимые шмотки, небольшой магнитофон, самую большую свою ценность, и собрался уходить. Но, открыв дверь, увидел идущих по коридору людей. Ему все стало ясно: не столько форма участкового, сколько напряженные лица остальных мужиков. Он рванулся назад и закрыл дверь на замок. Перейдя на бег, милиционеры остановились около двери.
— Открывай! Милиция! — рявкнул Фортуна. В ту же секунду три выстрела прошили тонкую дверную фанеру. Участковый даже побледнел, одна из пуль пробила ему погон. Отпрыгнув в сторону, он пробормотал:
— Ни хрена себе примочки…
— Анатолий, открывай дверь и сдавайся! — крикнул Павел, доставая пистолет, и услышал за дверью звон битого стекла.
— Лешка, вниз! — скомандовал Зудов Шаврину, а сам взглянул на участкового:
— Ну что, снесем ее?
— А он снова палить будет? На хрен надо! — Фортуна никак не мог отойти от пережитого, продолжая коситься на свое правое плечо. Тогда Зудов сам встал против двери и трижды выстрелил в нее. Ответа не последовало, и тогда участковый, уже пришедший в себя, крикнул:
— Давай!
Таран из двух тел общей массой больше двух центнеров снес хлипкую дверь времен социализма, и
