Громкое дело — убийство известной телеведущей — расследуют уже знакомые читателю лихие парни из УГРО. Кто безжалостно расправился с журналисткой? Серийный маньяк или хладнокровный расчетливый убийца? А может быть, это расплата за бескомпромиссную позицию телеканала? Серия новых убийств молодых женщин окончательно запутывает следствие.Преступник расставляет хитроумные ловушки, пытаясь опередить сыщиков. И дело чести оперативников распутать клубок чудовищных преступлений.
Авторы: Сартинов Евгений Петрович
милиционеры проскочили в комнату. Она была пуста, только сквозняк трепал занавески на окне.
Зудов подошел, посмотрел вниз. Из-за угла показался запыхавшийся Шаврин.
— Ушел, гаденыш! — сообщил он. — Его подобрала машина, серая «пятерка»!
Стояла тут, на дороге.
— Номер не заметил? — поинтересовался Зудов. Алексей отрицательно мотнул головой:
— Нет, далеко было. Только видно, что не первой свежести тачка.
— Хорошо, сейчас мы спустимся.
Павел огляделся по сторонам, поднял с пола большую спортивную сумку, потянул за молнию и быстро просмотрел ее содержимое. Уже на улице, когда они все трое жадно смолили сигареты, заново переживая все произошедшее, Павел высказал свои соображения:
— Похоже, они собираются соскочить. Поняли, что на крючке, и рвут концы. И где, интересно, их нычка?
После короткого раздумья он ткнул пальцем в грудь Шаврина:
— Ты отправляйся в БТИ, поинтересуйся там, есть ли у Александра Филипповича Герасимова еще какая-то другая недвижимость: гараж, дача. А я займусь этой Людкой из «Мечты». Может, она что толковое скажет.
Они уже подъехали к гаражу, но Гера по-прежнему молчал, уставившись в одну точку, а Толян боялся нарушить затянувшуюся паузу. Наконец Гера коротко сказал своему верному адъютанту:
— Этим двоим о ментах ни слова. Завибрируют сразу, сосунки, заранее в штаны наложат. Все остается в силе, как решили, так и будет.
Одноклассников они нашли в гаражной пристройке, сидящими напротив друг друга в креслах. На столике перед ними лежало готовое к работе оружие, смазанное и заряженное. Толстый вертел в руках ТТ, а Серый ему что-то оживленно рассказывал, истерично посмеиваясь.
— Положи оружие и не играй с ним, — велел Гера и подошел к Сергею, резко схватил его за подбородок, так что голова запрокинулась. Зрачки парня были неестественно расширены, и Сашке мгновенно стало все понятно.
Со всей силы ударив Серого по лицу, Гера вместе с креслом свалил его на пол и еще пару раз пнул по ребрам.
— Ты что, сука?! Ох… л! Нам на дело идти, а ты наркоту ширяешь!
— Гера, я ж только косячок забил, травку… для спокойствия… — испуганно пробормотал парень.
— Я тебе сейчас кадык вырву, пидор! — вскрикнул Сашка и еще раз пнул Серого.
Бывший зэк бушевал еще минут пять, и эта внезапная вспышка ярости ошеломила его подельников. Таким они еще его не видели ни разу.
Когда лет пять назад Витька Голенков познакомился с ним, он был для него просто клевым мужиком с романтическим тюремным прошлым. Уверенность, сквозившая в его движениях, голос с хрипотцой, циничные и вместе с тем точные суждения о жизни, все это невольно притянуло к бандиту и его, и Сережку Белова.
Хладнокровие, умение держать себя в руках в любых условиях — этим притягивал Гера. И вдруг он запсиховал!
Причину знал только заика, но он молчал. Для него Гера был еще большим авторитетом, чем для этих маменькиных сынков. Для сироты и вечного изгоя Толика Малинина он заменял теперь все — отца, брата, наставника и учителя. Когда он начал заикаться, это стало поводом для шуток и издевательств всего интерната.
Он так и рос — сильным физически, но замкнутым и угрюмым. И после всего этого Гера его пригрел, позволил находиться рядом с собой, учил жизни, часами рассказывал о себе. Более того, он сам расспрашивал бывшего детдомовца о прежнем житье-бытье, и Толька ему рассказывал, также часами, и лишь затем спохватывался и понимал, что за это время он и заикался-то самую малость, чуть-чуть!
Отбушевав, Гера упал на свободное кресло, перевел дух, а затем снова обратился к поднявшемуся с пола Серому:
— Ну, козел, если все сорвется из-за тебя, я тебе лично яйца напоследок отстрелю! — Посмотрел на часы:
— Так, до часу всем отбой. Не хрен зря нервы трепать.
И первый откинулся на спинку кресла, демонстративно прикрыв глаза.
Наступила тишина.
Но Серый не спал — болела разбитая скула, кровоточила губа, неприятной солоноватостью заполняя рот. Он прикрыл глаза и затаился, боясь пошевелиться.
Его трясло как в лихорадке. На первое дело он шел легко, как на лихое приключение, но тяжелые ботинки бывшего афганца выбили из него эту блажь.
Теперь душа его холодела от одной мысли, что снова придется стрелять в людей, убивать. Серый сломался, но пути назад не было, он понимал. И это было самое страшное.
Толян тоже не спал, но глаза не закрывал, а смотрел в потолок, и мысли его, наоборот, были спокойны. Он безгранично верил своему наставнику и пытался представить, как все будет происходить. Еще очень не хотелось, чтобы Серый шел вместе с ними. Подсознательно он не
