Громкое дело — убийство известной телеведущей — расследуют уже знакомые читателю лихие парни из УГРО. Кто безжалостно расправился с журналисткой? Серийный маньяк или хладнокровный расчетливый убийца? А может быть, это расплата за бескомпромиссную позицию телеканала? Серия новых убийств молодых женщин окончательно запутывает следствие.Преступник расставляет хитроумные ловушки, пытаясь опередить сыщиков. И дело чести оперативников распутать клубок чудовищных преступлений.
Авторы: Сартинов Евгений Петрович
пару раз выстрелить, так как ближе всех находился к беглецу.
Начало осады застало Жданова в уборной. Услышав первые выстрелы, Мишка натянул штаны, чуть приоткрыв дверь, оценил обстановку и, пригнувшись, побежал к машине. Гера просто не видел вахтера, тот попал в зону между окнами, а внимание оперативников было приковано к дому.
— Лешка, вахтер уходит, попробуй достать его! — крикнул из своего укрытия Павел.
Шаврин чертыхнулся, подставляться под выстрелы не стал, а покинул негостеприимный двор через соседний участок. Через минуту заурчал мотор и его «девятки», и звук двигателя начал удаляться. Но бойцов у Зудова от этого не убыло, на дачную улицу влетел «жигуленок» покровских гаишников. Пашка жестом показал, где можно встать, и через рацию передал им свои указания.
— Зайдите с тыла, перекройте дорогу с той стороны, пусть видят, что дом окружен.
Когда.через окно влетели первые пули, Толян бросился на пол и тихо сказал своему пахану:
— Х-хреново, Гера, надо уходить!
— Куда?! — тот зло скрипнул зубами.
— Не знаю! Б-берем тачку и рвем отсюда.
— Поздно! Теперь только к ангелам на небеса. Дай еще патронов, Толян швырнул на кровать пару горстей и сам начал торопливо набивать запасной магазин. Время от времени он выглядывал в окно. Не уловив со стороны улицы никакого движения, он перебежал к противоположной стене и дал длинную очередь по забору. При виде появляющихся в заборе дырок гаишники ткнулись носами в землю. В этот момент оба они пожалели, что связались с этим делом. Нет чтобы стоять на дороге и мирно щипать проезжающих лихачей! Никакого риска!
— Стреляет, гад, — сказал сам себе Зудов и пригнулся. Он услышал, как трижды саданул по остаткам окон Юрка Астафьев. «Живой, курилка», — одобрительно подумал Павел.
Услышав стрельбу Астафьева, открыли огонь и гаишники.
Толян просто не мог поднять головы. А вот Гера был словно заговоренный, он даже не пытался укрыться от пуль, а лишь поворачивал руку с пистолетом в сторону очередного выстрела и незамедлительно в ответ нажимал на крючок.
— Патроны! — потребовал он. Толян пошарил в сумке и сыпанул ему на кровать штук пять.
— Последние, — сказал он и, перебежав к другой стене, дал очередь в сторону Астафьева.
— Ну, значит, и все, — устало сказал Гера. — Не фартовые мы с тобой, Толик. Не судьба нам с тобой в белых штанах щеголять по курортам.
Его воспитанник тяжело дышал, пот ручьями стекал по лицу — слишком велико было нервное напряжение. Он сидел сбоку от Герасимова и не видел своего наставника. А иначе заметил бы нечто странное, противоестественное, такое, чего и предположить не мог: из глаз Геры текли слезы.
Толян торопливо набивал магазин последними патронами и не видел, как Герасимов медленно вставил обойму, поднял пистолет и, сунув дуло себе в рот, выстрелил. Кровь резко хлестанула на беленую стену, и тело бывшего зэка завалилось на бок.
Толян, несколько секунд ничего не понимая, смотрел на мертвого Геру, потом вскочил на ноги и, заорав от горя и ненависти, начал крутиться на месте, поливая все вокруг себя свинцовым дождем.
Патроны закончились, но он продолжал нажимать на спуск и крутиться на месте. И лишь точный выстрел Зудова остановил эту бессмысленную карусель. Павел понял, что наступил финал, и перебрался через забор. Переждав несколько секунд, он осторожно заглянул в окно и едва не попал под пули гаишников.
— Эй, автоинспекция! — заорал он. — Кончай палить, все кончилось!
Да, все кончилось, но не для Алексея Шаврина. Первым его трофеем стал спаниель Марсик, которого оперативник увидел на дороге. Псина растерянно смотрела вслед умчавшемуся хозяину и не реагировала на автомобильные гудки, беспрерывно подаваемые Шавриным.
У Алексея, сколько себя помнил, в доме всегда были собаки, от таксы до ризеншнауцера. А вот спаниеля никогда не было. Пес Жданова был хорош — с висячими лохматыми ушами, лоснящейся пятнистой шерстью, с умными карими глазами. «Пропадет собака, хозяин, конечно, за ней не вернется, и хана ей», — подумал Алексей. Чертыхнувшись, он выскочил из машины, схватил псину на руки и, быстро закинув на заднее сиденье, тронулся дальше.
Чувствовалось, что Марсику было не впервой ездить в машине: он самостоятельно перебрался на переднее сиденье и застыл, глядя на дорогу.
Сначала Жданов ехал не разбирая дороги, вперед его гнал страх. Но постепенно он начал приходить в себя, а потом мысли потекли привычной рекой.
«Надо выбраться отсюда и взять направление на юг. У меня с собой восемьдесят тысяч, еще тысяч шестьдесят я выручу, если продам машину. На эти деньги можно будет
