Громкое дело — убийство известной телеведущей — расследуют уже знакомые читателю лихие парни из УГРО. Кто безжалостно расправился с журналисткой? Серийный маньяк или хладнокровный расчетливый убийца? А может быть, это расплата за бескомпромиссную позицию телеканала? Серия новых убийств молодых женщин окончательно запутывает следствие.Преступник расставляет хитроумные ловушки, пытаясь опередить сыщиков. И дело чести оперативников распутать клубок чудовищных преступлений.
Авторы: Сартинов Евгений Петрович
— Еще? Внушает доверие, — сказал Андрей, — подпустили же они его вплотную.
— Может быть, человек в форме? Лесник, милиционер? — не очень уверенно высказал мнение Юрий.
— Нет, этот вариант мы отрабатывали с Водягиной! — отмахнулся Андрей. — Тогда перебрали всех, кого можно, но никто не видел в тех местах ни милиг пионеров, ни лесников, ни рыбнадзора. Что у лесников, что у рыбнадзоров полное алиби.
— Может, убийца их знакомый? Знал он и ту девицу, и эту… — фантазируя, Юрий машинально разгибал уже третью скрепку, методично доставая их из коробочки на столе. — Может, они приехали вместе, специально так далеко и завез, чтобы подольше не нашли:
— А Водягина? — парировал доводы Юрия Шалимов. — Водягина его тоже знала?
Столичная штучка приехала на родину впервые за пять лет, к тому же не из Кривова, а из Железногорска.
— Да, это вряд ли, — вынужден был согласиться Астафьев.
— Вот то-то!
Колодников безнадежно махнул рукой, затем отобрал у лейтенанта коробочку со скрепками и спрятал в ящик стола.
— Ладно, главное, что ни Петухов, ни областное начальство не хочет поднимать шум, и с этим делом придется кувыркаться нам одним.
— А жаль, — качнул головой Шалимов. — Нам бы сейчас специализированную опергруппу из Москвы. У них возможностей побольше.
— Ага, и опять работать мальчиками на побегуш-ках? хмыкнул Колодников.
— Ну, не слишком-то ты убегался, — засмеялся Шалимов. — Кстати, ребята работали хорошо, правда ведь?
— Ну, правда-правда! — признал Колодников, возбужденно сорвался с места, и, пробежавшись по узкому проходу, снова уселся на стул и обратился к Шалимову:
— Ты, насколько я помню, ездил на лекции прокурора, этого, который Чикатило взял?
— Ну, было дело, — настороженно признался Сергей. — И что?
— Вот тебе и карты в руки, давай дерзай.
Шалимов хмыкнул:
— Я тебе что, психолог? А там ведь все было на психологии замешено.
Трудное детство, комплекс неполноценности. Что нам теперь, бросать все и выяснять, у кого из кривовцев было трудное детство? У нас у всех было трудное детство, но это не значит, что все жители потенциальные маньяки.
— Это все, что ты запомнил? — ехидно улыбнулся Андрей.
— Почему все, — обиделся Шалимов. — Много чего еще помню. Например, все эти маньяки очень общительные и обаятельные люди. Легко входят в доверие, с первого взгляда их ни за что не отличишь от нормальных людей. И самое главное — они Уже не могут остановиться. Просто башка, сообра-жаловка, отключается, и он действует как на автопилоте.
— Я где-то читал, что некоторые из них коллекционируют вещи своих жертв, — сказал Юрий. — Трусики там, лифчики, часы.
— Ты последний раз букварь в первом классе читал, а это ты в импортных триллерах насмотрелся, — поддел друга Колодников и первый захохотал хрипловатым смехом заядлого курильщика.
— Нет, в самом деле, — согласился с Астафьевым следователь. — Есть такое понятие, фетишизм называется. Но в нашем случае это вряд ли. Ни у Шолоховой, ни у Водягиной ничего не пропало, мы уж проверяли-перепроверяли. Ничего наш маньяк с собой на память, увы, не взял.
Колодников вытащил из пачки очередную сигарету, но тут же с досадой бросил ее на стол. Даже у него, смолившего как паровоз, избыток никотина в организме превзошел все пределы и вызывал отвращение. С силой потерев лицо, он начал подводить итоги:
— Круг подозреваемых мы определили еще в мае: рыбаки, грибники и охотники.
Думаю, надо продолжать искать в том же направлении. Юра, завтра зайдешь к Петушку, согласуешь с ним насчет радио, если даст «добро», то дашь объявление о нашей велосипедистке, и надо бы определиться с завсегдатаями Лугов.
— По Лугам полгорода в выходные рыщет, — скептически заметил Астафьев.
— Полгорода — это в выходные, а вчера была среда. Водягину, кстати, тоже в среду убили, если мне память не изменяет. Шолохову убили в понедельник. Значит, либо пенсионер, либо работает где-то посменно, — предположил Шалимов.
— Ну, пенсионер — это вряд ли, — замотал головой Юрий. — Сам же ведь говорил, силен физически.
— А что, молодых пенсионеров не бывает? — легко парировал следователь. — В городе на химзаводе мужики по вредности уходят в пятьдесят. А отставные военные, а милиционеры, пожарники? Те вообще в сорок пять.
Пока они спорили, на другом конце города в небольшой чахлый скверик вошел высокий мужчина в светлых летних брюках и такой же светлой рубашке с короткими рукавами. Было тихо, где-то подальше, в беседке, гомонила молодежь, из открытых окон доносились невнятные звуки работающих
