Громкое дело — убийство известной телеведущей — расследуют уже знакомые читателю лихие парни из УГРО. Кто безжалостно расправился с журналисткой? Серийный маньяк или хладнокровный расчетливый убийца? А может быть, это расплата за бескомпромиссную позицию телеканала? Серия новых убийств молодых женщин окончательно запутывает следствие.Преступник расставляет хитроумные ловушки, пытаясь опередить сыщиков. И дело чести оперативников распутать клубок чудовищных преступлений.
Авторы: Сартинов Евгений Петрович
из своего прикрытия. Боксы были пусты, это подняло в душе главного инженера чувство опасности и тревоги. Он услышал сзади какой-то шорох, хотел обернуться, но не успел. Шести килограммовая кувалда со страшной силой опустилась на его затылок.
День этот для всех работников уголовного розыска третьего отделения милиции начался, как обычно, с оперативки. Только народу в этот раз было как никогда мало: трое оперуполномоченных да шесть участковых. Собирались, как обычно, не спеша, опаздывая, на ходу отбиваясь от заждавшихся посетителей. В основном это были потерпевшие, пришедшие в отделение чуть ли не к семи часам утра в полной уверенности, что вся милиция должна работать круглосуточно. Были и старые знакомые, «завсегдатаи», при виде которых участковых начинала трепать нервная лихорадка. Одна из посетительниц, в галошах на босу ногу и ржавого цвета плаще — ее нарядом на все времена года, — цепко ухватилась за рукав участкового Фортуны и торопливо выдала словно выученный наизусть текст.
— Невозможно же с ними жить, невозможно, пьют, все из дома выносят и пропивают, куда милиция смотрит! Я сколько прошу вас посадить их, сколько прошу! Ведь невозможно так жить! Невозможно!
Она повторила эту фразу раза три, потом неожиданно замолкла, развернулась и стремительным шагом двинулась прочь из отделения. Следующим пунктом ее программы была городская мэрия, затем прокуратура, и так по кругу.
Еле избавившись от этой сумасшедшей старухи, Фортуна попал в объятия пожилой женщины с палочкой в руках.
— Володь, — с чувством начала она. — Третью ночь у соседей ночую! Так и грозит голову топором снести. Володь, ну хоть на пятнадцать суток его посади!
Круглое лицо Фортуны скисло.
— Да куда я его посажу! — взорвался он. — Тут за злостное хулиганство не можем посадить, а ты со своим сыночком. В дурдом его нужно оформлять, в дурдом!
Старуха канючила до тех пор, пока Фортуна не пообещал ей сегодня же зайти и попробовать «приструнить» ее сына, уголовника с богатым послужным списком.
Так что когда вспотевший Владимир появился на пороге кабинета, все уже были в сборе и ждали только его.
— Нет, классно день начинается! — с порога сообщил он всем присутствующим.
— Если так и дальше пойдет, то к вечеру я повешусь.
— Кто там тебя тормознул? — спросил Зудов, рассматривающий какие-то записи.
— Да сначала эта, Трандычиха, поймала, потом Незванская достала. Сын ее гоняет, а я его должен воспитывать.
— Это младший, что ли? Володька? — поинтересовался кто-то из участковых. — Сажал я его как-то.
— Ну да, он. Старший-то, Сашка, на зоне крякнул А у этого совсем крыша поехала, все за матерью с топором бегает…
— Ладно, хватит лирики, — прервал обсуждение Павел. — Давайте работать.
Планерку Зудов вел в первый раз в жизни.
— Так, сначала по делу Водягиной. У кого что есть? Семин, ты проверил этого своего грибника на «Восходе»?
Участковый отрицательно замотал головой:
— Нет, там полный облом. Он, оказывается, его разобрал еще в прошлом году, по осени.
— Чего это он? — удивился Павел.
— Да старье. Замучился ремонтировать, продал на запчасти, остался там бачок да рама. Я проверил.
— У меня в этот день Павлов ездил в Луга, у него как раз «Восход», — подал голос Андрей Мысин, участковый района под названием Гусинка, — но он говорит, что ездил на Гнилое, а там никак в Дубки не попадешь…
Отчет продолжался минут двадцать, затем Павел ввел всех в курс дела по автопарку, зачитал ориентировки с описанием машины и самих грабителей и отпустил участковых.
— Так, теперь с вами, господа тунеядцы, алкоголики и дебоширы, — обернулся он к оперативникам — Есть наряд в песчаный карьер. То есть пошли ко мне в кабинет.
Внимали ему двое: Юрий Астафьев и Алексей Шаврин. Остальные были откомандированы в управление для работы по делу Водягиной. Цепочкой, как утята за мамкой, они последовали за Павлом, открыли свои непременные папки. Но сначала Зудов решил выполнить привычный ритуал.
— Так, война войной, а обед по расписанию, — заявил он и взял тефалевский чайник. — Пока я чаю не напьюсь, хрен с места сдвинусь.
Его собеседники засмеялись. Эту привычку Зудова знали все, и если кто-то «обламывал» ему с утра эти «чайные церемонии», то он потом весь день чувствовал себя не в своей тарелке.
Разговор продолжили только за чаепитием.
— Значит, «Перехват» плодов не дал? — уточнил Астафьев. — Что же, они бросили машину?
— Да кто знает, — неуверенно сказал Павел. — Пробовали две похожих «девятки» в час ночи выехать с девочками из города, их проверили, перетрясли
