Громкое дело — убийство известной телеведущей — расследуют уже знакомые читателю лихие парни из УГРО. Кто безжалостно расправился с журналисткой? Серийный маньяк или хладнокровный расчетливый убийца? А может быть, это расплата за бескомпромиссную позицию телеканала? Серия новых убийств молодых женщин окончательно запутывает следствие.Преступник расставляет хитроумные ловушки, пытаясь опередить сыщиков. И дело чести оперативников распутать клубок чудовищных преступлений.
Авторы: Сартинов Евгений Петрович
такой старик, плечи здоровущие, рост… с меня. И… квадратный какой-то.
— Ты сказал старик, почему старик? — настаивал Юрий.
Игорь пожал плечами.
— Старик он и есть старик. Это по всему видно. Волосы у него седые торчали из-под фуражки.
— Дальше! — торопил Юрий. — Во что он был одет?
— В камуфляже зеленом, но не «дубок», попроще. Куртка, штаны. На голове тоже армейская фуражка, пятнистая такая.
— На ногах?
Дубов отрицательно мотнул головой.
— Не запомнил, да и далеко было.
— На каком расстоянии ты был от него? Припомни точно.
— Ну, метров… двадцать.
— Он тебя не видел?
— Нет. Я еще в кустах стоял, по дороге грязь, неохота было пачкаться.
— Какого цвета у него велосипед?
Игорь снова напрягся, но затем снова отрицательно качнул головой.
— Не помню. Что-то такое серое, неброское…
В это время в кухню все-таки прорвалась мать Ду-бова, с трясущимися от возбуждения щеками. За ее спиной маячило красное, как после бани, лицо прапорщика.
— Игорь, что они тебе шьют?! Игорь, ни в чем не признавайся! — закричала она.
— Ма, отстань, а?! — мгновенно перешел на крик Дубов. — Это не твое дело!
— Как не мое дело?! Ты мой сын!
Не обращая внимания на хаос и крики, Юрий оформил протокол и подсунул его Дубову. Пока тот читал, Астафьев вместе с прапорщиком сдерживал его мамочку.
— Все правильно, — сказал Игорь и подписал протокол.
— Сейчас мы поедем в управление и все зафиксируем более полно. Вы можете ехать с нами, — сказал Юрий разбушевавшейся матери.
Через пять минут Дубовы в сопровождении патрульных начали спускаться вниз, за ними потянулись и все остальные. В прихожей верная Зинаида Павловна с двумя соседями пыталась как-то пристроить сломанную дверь.
— А вы что же, разве исправлять ее не будете? — возмутилась она.
— Не уполномочены, — пошутил Сычев.
— Шурупы и молотки нам сегодня забыли выдать, — подстроился к нему потный прапор. — Только пистолет и патроны.
В машине Сычев спросил:
— Ну что, Юрок, расколол его?
— Кого «его»? — Юрий почувствовал внезапную усталость.
— Ну не полено на Буратино и опилки! Этого красавца расколол?
— На что?
— Ну, это он «грибник»?
— Вряд ли.
— Что значит «вряд ли»? — возмутился Николай. — Я что, зря с его вонючими кроссовками полдня возился?
Юрий вздохнул, говорить не хотелось, но пришлось. Заодно он репетировал свою речь перед следователем и прокурором.
— То, что золото снял он — несомненно. Но душил, скорее всего, процентов на девяносто все же не он, другой.
— А ты откуда знаешь?
— Из паспорта. По анализу спермы, мы знаем, что у «грибника» третья группа крови, а у этого первая.
— Но был же случай, когда группа крови не соответствовала сперме, — возразил Сычев.
— Да, но это редчайший случай. Но есть еще вот это, — он вытащил из папки и показал Николаю одну из бумаг, найденных в серванте. — Игорь Дубов последние два месяца находился в наркологическом диспансере под Железногорском, это сто двадцать километров от Кривова. И вернулся оттуда три дня назад. Так что душить предыдущих женщин он никак не мог. Ясно?
Сычев крякнул, мотнул головой.
— Да, ты, брат, не Мамонов. Тот бы быстро все подбил к общему знаменателю.
Юрий поморщился. Сравнение с покойным подполковником, прославившимся своей продажностью, не обрадовало его.
— Что толку подбивать, если потом снова будут трупы?
Он перевел разговор на другую тему:
— Кто там на тебя на рынке-то наехал? Братва?
— Да нет, санэпидемстанция придирается! Озверели совсем, третья проверка за месяц! Денег им, что ли, совсем не платят? На одних взятках живут.
— Ну, а ты не мусори. — Слово это понравилось Юрию своей двусмысленностью, и он разом решил отыграться на Сычеве за все его плоские шуточки. — Валяешь поди мясо в грязи, а потом продаешь его честным гражданам. Ну, признавайся, мусор? — И он ткнул эксперта кулаком в плечо.
— От мусора слышу, — беззлобно огрызнулся, прикрываясь, Сычев. Потом сам ткнул Юрку в бок, тот ответил, и до самого управления машина ходила ходуном от этой детской драки.
Ашот Айвазян проснулся очень рано, еще не было шести. Приподнявшись, он осмотрелся по сторонам, на соседней подушке увидел голову спящей женщины и поморщился. Нет, Анна Тимофеевна Верстакова сейчас была очень хороша, какой только может быть женщина после бурной ночи любви — расслабленной и счастливой.
Она даже спала с улыбкой на губах, просто Ашот сразу вспомнил все связанные с ней проблемы, от этого и морщился.
