Охота на оборотня

поставлял им продукты. На самом деле пшено обошлось казне по цене шесть рублей ровно, сахар по тринадцать, мука по восемь, макароны по двенадцать. Обрати особенно внимание вот на это. Мы с бухгалтером долго смеялись. Мороженое — одна порция сто грамм сорок два рубля.
— Ого! — воскликнул Колодников. — Мы с дочкой в аквапарке были, там и то дешевле получалось!
— Особенно этот Ашот хорошо нажился на кофе и чае. Они собирались поить детей кофейным напитком по цене восемь девяносто, а, судя по документам, поили отборным «Нескафе» по пятьдесят рублей банка.
— Детей, по-моему, вообще нельзя поить кофе, — наморщился, припоминая, Андрей.
— Зато есть возможность списать на это дело кучу денег. Но это все цветочки. Главное не это. В условиях тендера был такой пункт, вот он: «Какое время вы не будете повышать цены на продукты?» Айвазян поставил месяц. На самом деле он поднял цены на следующий день после получения документов на поставку.
— Интересно! — подбодрил капитана Андрей. — Валяй дальше.
— Дальше все очень просто. Ашот, у которого могло не быть ни копья в кармане, сразу становится обладателем как минимум полмиллиона наших деревянных.
Кроме того, вместо ожидаемой экономии в сто девяносто тысяч рублей город переплатил уже двести пятьдесят тысяч.
— А Иванов это все просек?
— Конечно, такой зубр! Но главное даже не в этом. Он мог протестовать, он ходил даже к нашему мэру Романовскому, говорил, что цены конкурентов фальшивые, но это пустые слова. Тот же бухгалтер сказал мне, что Петрович просто рвал и метал, когда говорил о том, что его так же могут прокатить и с поставками продуктов на весь учебный год. Он начал копать глубже и, похоже, раскопал вот это.
Павел подал Андрею очередную бумагу.
— Как он это достал — не знаю, тайна, покрытая мраком. Нашли в его столе, в отдельной папке. Копия свидетельства о регистрации общества с ограниченной ответственностью «Кристалл». Учредитель Ашот Айвазян.
Затем Зудов подал Колодникову следующую бумагу.
— А это та же самая бумажка, с одной небольшой поправкой: соучредитель — А. Т. Верстакова.
— Вот это да! — восхитился Колодников. — Зампредседателя комиссии по проведению тендера по совместительству еще один из участников конкурса.
— И самое главное — победитель! Иванов понял, что спасен. Это уже весомый аргумент. С этим можно смело идти и к мэру, и в прокуратуру. А для Анны Тимофеевны это смерти подобно. Она десять лет сидела на этом месте, сделала себе состояние, и вдруг такой удар!
— Слушай, а действительно, почему Иванов не пошел в прокуратуру? С этой бумажкой, — он поднял копию свидетельства, — это же бесспорный факт, это стопроцентное дело!
— Бухгалтер говорит, что он не любил доводить дело до открытого противостояния. А может, не захотел, потому что и сам так же начинал? Кто знает, как все было? — предположил Зудов.
— Может быть, — согласился Андрей. — У всех этих наших доморощенных бизнесменов рыльце в пушку, кого хочешь можно уцепить. Особенно если учесть, что пять лет назад они с Верстаковой были любовниками.
— И наверняка поэтому он в тот вечер поехал к ней, а не к прокурору. Хотел решить вопрос с глазу на глаз, — дополнил Павел, — решил, что со старой подругой он как-нибудь сладит.
— Да, — кивнул Андрей и с удивлением отметил, что сушняк в глотке явно сдал позиции, да и голова перестала болеть. — И наверняка это был не первый их разговор. Айвазян уже ждал Иванова у подъезда, а значит — заранее знал и о разговоре.
Теперь они говорили по очереди, дополняя друг друга.
— И знал, чем он кончится.
— Точно. Да, надо бы теперь поговорить нам с Анной Тимофеевной…
Не успел Колодников закончить фразу, как дверь распахнулась, и на пороге показалась… сама Анна Тимофеевна Верстакова. Оба оперативника опешили, и не столько от неожиданного явления только что упомянутой особы, сколько от внешнего вида женщины. На ней было вечернее платье, волосы спутаны, под глазами, покрасневшими и опухшими от слез, растеклись черные потеки, обязательная губная помада отсутствовала.
— Спасите его, — пролепетала она и не вошла, а стала опадать на пороге.
Павел с Колодниковым бросились ей на помощь, но Анна устояла и с их помощью плюхнулась в единственное в кабинете кресло.
— Кого надо спасти? — спросил Андрей, подавая даме стакан воды.
— Ашота, — сказала она, принимая стакан из рук Павла. Руки Анны Тимофеевны тряслись, и зубы простучали короткую дробь по стеклу.
— От кого его спасать? — переспросил Павел.
— От этих, с рынка…
Сказав это, Верстакова неожиданно всплеснула руками и разрыдалась. Стакан с водой выпал из рук.
— Господи,