Охота на оборотня

первым делом спросил Астафьев.
Судя по лицу, следователь чувствовал себя неважно. С год назад его сильно избили местные подонки, и с тех пор у сорокалетнего следователя начались неполадки с организмом.
— Да хреново, голова болит. Вот мой личный эскулап прописал новые лекарства, — Шалимов показал цветастую упаковку. — Дорогие жуть! Куда такие цены ломят! Дешевле похоронить, чем лечиться.
Затем он перешел к делу:
— Юра, Зубко мне сказал, что ты вычислил «грибника». Я, конечно, в это не верю, но готов работать. Давай, парень, удивляй.
Всю дорогу до Советской улицы Юрий посвящал следователя в свое расследование.
— Ну что ж, — сказал тот, выходя из машины у дома Пахомова, — процентов девяносто у тебя есть, даже больше. Я очень удивлюсь, если окажется, что ты ошибся. Знаешь, что я тебе посоветую? Вызови Мазурова, он на этих делах собаку съел, и не одну. У него прямо-таки нюх трупы обнаруживать, поверь мне.
Первым во двор зашел Астафьев. Здоровая овчарка сразу продемонстрировала всю свою свирепую ненависть к нежданным гостям. На ее лай на крьшьцо выскочила хозяйка, в халате и переднике.
— Вам кого? — спросила она, настороженно рассматривая двух человек в штатском. Это было странно, ведь она хорошо знала Астафьева. А когда двор начали заполнять люди в милицейской форме, в глазах женщины полыхнула паника.
— Нам бы, Антонина Ивановна, увидеть Ивана Матвеевича, — сказал Юрий.
— Нет его, за грибами с утра уехал.
— Тогда поговорим с вами, — выступил вперед Шалимов. — Привяжите, пожалуйста, собаку.
Хозяйка нехотя заперла хрипящего от ненависти пса в громадную конуру и первая вошла в дом. Шалимов на крыльце тормознул Юрия и шепнул ему что-то на ухо. Тот кивнул и торопливо вышел на улицу. Через полминуты три милицейские машины тронулись с места и исчезли из виду, во дворе остались два сержанта с автоматами. Да и тех Астафьев попросил укрыться за сараем. Когда Юрий зашел в дом, Шалимов уже вел допрос хозяйки дома по полной форме.
— Итак, вас зовут Антонина Ивановна Пахомова. Насколько я понял, вы являетесь законной супругой Пахомова Ивана Матвеевича?
— Да, — с некоторым вызовом заявила Антонина, — месяц назад мы зарегистрировались, после того как суд признал, что Евдокии Алексеевны нет в живых.
Глаза на следователя она старалась не поднимать, и Сергей успел как следует рассмотреть последнюю жену Пахомова. На вид моложе своих сорока шести, женщина в теле, миловидна, круглолица, ямочки на щеках. Темно-русые волосы зачесаны назад и собраны в пучок на затылке. Судя по порядку в доме и соблазнительным запахам из кухни — идеальная хозяйка.
— Вы работаете? — продолжал Шалимов.
— Нет, год назад ушла по вредности на пенсию.
— Денег-то хватает?
Она пожала плечами.
— Живем. У мужа хорошая пенсия, он афганец, инвалид. К тому же свой огород, кур держим. Жить можно.
— Хорошо. — Шалимов решил, что пора переходить к главному:
— Скажите, Антонина Ивановна, в прошлом году вы говорили правду, давая показания об отъезде жены Пахомова с автостанции?
Следователь почувствовал, как женщина внутренне сжалась.
— Да, — тихо ответила она.
— А у нас есть предположение, что вы говорили не правду, — настаивал следователь.
— Я все сказала как есть, — чуть повысив голос, ответила Антонина, по-прежнему глядя куда-то в сторону.
— Хорошо, тогда я скажу прямо: у нас есть основания предполагать, что ваш муж, Пахомов, убил свою жену, Евдокию Алексеевну. Точно так же он поступил со своей второй женой. А еще он повинен в смерти как минимум четырех женщин, убитых этим летом в окрестностях Кривова.
Шалимову показалось, что Антонина вздрогнула при упоминании о четырех убийствах, но продолжала молчать. Тогда следователь решил зайти с другой стороны.
— Поймите, Антонина Ивановна, — устало и проникновенно начал он, — вы сейчас сами находитесь в опасности. Где гарантия, что он и от вас рано или поздно не захочет избавиться?
— Нет, — шепнула она, — он меня любит.
— И вы тоже его любите? — Шалимов говорил ровно, даже мягко, с некоторым как бы даже участием в голосе. — Не правда ли? И ради этой любви вы согласились стать соучастницей преступления, самого страшного, какое только может быть, — убийства?
Антонина замолкла, и, что бы ни говорил затем Шалимов, она не издала больше ни звука. С улицы донесся шум подъехавшей машины, Астафьев выглянул в окно и поспешно вышел на крыльцо. Это был Мазуров.
— Что тут у тебя, Юра? — спросил Михалыч, за руку здороваясь со своим бывшим подчиненным.
— Иван Михалыч, есть предположение, что где-то здесь, в доме или рядом, они спрятали