Охотник

Слегка. Молодец. Все они молодцы. Пребывание в моем обществе дает свой результат. Скоро вообще людьми станут. Трупов нет, значит, трактирщик жив. Таню ко мне пропустил без объявления тревоги по гарнизону. Слова перенимают. Молодцы. Если я с ними справлюсь, то можно заняться дрессировкой тигров. А трактирщик? Да пошел он в задницу. Если не знал о наплыве в Диору высокородных на помолвку принца и вполне логичном желании после этого посетить Бренн, то это его проблемы. Комнат ему не хватает. Знать о помолвке надо. Тоже мне акула капитализма. Я всего лишь снял себе четырехместный номер, а номерам – три двухместных. Скромно и со вкусом. Деньги почему-то мне достаются относительно легко. Что такое один золотой в день за все? Копейки. Если я на отдыхе, на относительном отдыхе, буду я их считать?! Мы – баре, а вам это не то, и так далее.
Зал внизу был полностью забит. Учитывая, что он размерами раза этак в три превышал размеры зала Матвея, то народу под полторы сотни здесь было. Десять или около того служанок носились как угорелые. Ба, знакомые все лица. Я почти их всех видел на турнире, празднике и некоторых на мальчишнике принца, проводившемся в доме герцога по приглашению его сына графа. Уф, едва не запутался в титулах. Нет привычки. С герцогами, графами, баронами и прочей титулованной швалью я привык общаться проще. Вроде этого: «Кройн, оторви свою задницу и передай мне кувшин вина». Передавал и просил все не выпивать, а сам уже два кувшина в себя влил. Скотина. Одно слово – графская свинья. Но охотник хороший. Один из лучших мастеров. Помнится…
– Влад, – окликнули меня, – давай к нам.
– Приветствую, господа. Баронесса, барон, баронет.
– Кончай, Влад. Садись. А то в этом клоповнике свободного места не найдешь.
Надо следить за словами. Я присел рядом с собутыльниками по мальчишнику. Баронесса, она же Оная, стала строить глазки и намекать, что уши она может опять вырезать из скатерти. Тал и Тарин, неразлучная парочка, были уже немного навеселе. Как шутил принц, у них имена не соответствуют длиной своему титулу. Тал баронет, а Тарин барон. Ближний круг наследника престола.
– Влад, так вот ты куда исчез, – запинаясь, проговорил Тал. – Кто подружка? Я ее знаю?
– Нет, ребята, – рассмеялся я, – дела.
– Успел кого-то прикончить? – деловито поинтересовался Тарин.
Врать не хочется. А правда все равно выплывет. Ведь не отстанут. Образ охотника, мать его. Ни дня без драки и убийств чудовищ. А впрочем, бойцы они неплохие, и мне совсем не помешает иметь свой отряд, в противовес красным плащам. Ночников я припахивать больше не могу. Не хочу. Им лишняя известность только повредит. Каюсь за циничный склад ума, но с этой парочкой я буду чувствовать себя спокойней. Ребята намекали, что труба зовет, а рубить некого. Или не только с ними спокойствие мне обрести?
– Полог, малый полог, – сказал я в прелестное ушко Онаи.
Среди благородных статистика по склонности к магии другая. Один из сотни имеет способности. У меня есть по поводу этого свои мысли. Есть они и у профа, а у благородных вообще есть идея, что раньше, до Смуты, только благородные имели способности к магии. Потом – война, разбавленная кровь. И так далее. Мысли ходят среди одаренных, но и немалая часть обычного дворянства их разделяет и пытается улучшить генофонд рода. Визиты легкомысленных благородных красавиц в Белгор отлично вписываются в эту политику. В городе маг на маге и магом погоняет. А если эти маги еще и охотники, то вообще. Ребята собрались и отодвинули кружки в стороны. Оная перестала гладить мою руку.
– Слово молчания до окончания дела, – сказал я.
Хмель покинул глаза ребят.
– Нет слова – нет разговора. Оная снимает полог, и мы просто развлекаемся.
Каюсь. Прием нечестный, но что делать? Мне это нужно. Ребятам это нужно. Даже Онае это нужно. Вон как глазки загорелись. В ближнем круге принца нет сочувствующих Темному. Третья канцелярия за этим следит строго. Но предупредить надо, иначе совесть загрызет.
– Поправка, я скажу о новостях и без полога. Больше – ничего. Опасно.
Блин, зря я это сказал. Хотел как лучше, а получилось… Это не Земля. Твою тещу.
– Слово, – протянул свою руку Тал.
– Слово, – поддержал Тарин.
– Я с вами: слово, – не отстала Оная.
Можно много говорить о спеси благородных, о презрении к людям, стоящим ниже них на социальной лестнице. Одно только нельзя сказать. Они не трусы. Это каста. Каста воинов. Не настали и вряд ли настанут здесь времена «короля-солнца». Легкомысленность постельных нравов здесь есть, но она не смысл жизни, а сопутствующее ей удовольствие. Иначе нельзя. Не тот мир. Законы выживания рода никто не отменял. Дурная кровь сменяется свежей.