Мир… Мир, который не так давно сотрясали войны могущественных магов, желавших обрести божественное величие и власть. Мир, который поднимается из руин. Время надежд на покой и процветание. Прекрасное время для того, чтобы жить спокойно и счастливо. Вот только не могут мятежные души обрести в таком мире покой.
Авторы: Буревой Андрей
и такой эффект…
Дарг! А ведь я позабыл коечто очень важное – Тил внес какието изменения в баланс моих магических и физических сил!
Используя способность отрешаться от мира, я быстро погрузился в медитативное состояние и начал наблюдать за течением потоков внутренних энергий тела. И довольно быстро обнаружил, что мои запасы магических сил потихоньку истаивают. А раньше я этого не замечал, изза того что постоянно расходовал энергию на создание сторожевой сети – на фоне этих затрат терялись капли сил, утекающие на другие цели.
Теперь оставалось выяснить последнее – степень постоянства воздействия заклинания. Не верилось, что ктото из современных магов мог сотворить такое хитрое воплощение. Куда вероятнее, что это какаянибудь игрушка Древних, оказавшаяся в чужих руках.
Встряхнувшись, я поднялся на ноги и пошел в сторону, оставив собравшихся у кареты людей. Внимательно контролируя состояние своей ауры, которая испускала чуть более сильное, чем обычно, свечение, я преодолел больше сотни ярдов и остановился. Сияние текущих во мне потоков энергий заметно поугасло, а отток сил прекратился. Похоже, источник наших неприятностей имеет не единовременное, а постоянное воздействие, что позволяет от него избавиться.
Я отправился назад, к карете, и довольно кивнул, удостоверившись по мере приближения в правильности своей теории. Когда из меня уходили силы, аура разгоралась ярче, таким образом реагируя на отток энергии, и это давало шанс разобраться в проблеме.
– Так, сейчас делаем вот что, – обведя всех внимательным взглядом, сказал я. – Поочередно каждый берет свою лошадь и идет дальше по дороге. Проходит сотню ярдов и ждет там остальных.
– Зачем? – спросил дядя.
– Так нужно, – коротко ответил я, не желая прилюдно выдавать свои планы, ибо есть вероятность, что здесь не обошлось без предательства. Хотя, может, я ошибаюсь и ничьей вины тут нет.
Через четверть часа я остался у кареты один. Даже Ребекке пришлось выбраться под дождь и промочить ножки, шагая по обочине к остальным. Обойдя экипаж, я пожал плечами и побрел к терпеливо ожидающим меня людям.
– И что теперь? – тут же поинтересовалась Ребекка, с печалью взглянув на замызганный подол своего платья. – Мне можно вернуться в карету?
– Нет, – с сожалением вздохнул я. – Ее, видимо, придется бросить.
– Как же так? – ахнула юная леди. – А как же я поеду? А мои вещи?
– Вещи, наверное, тоже оставим, – задумался я. – Не тащить же на себе этот сундук.
– Но зачем все это? – нахмурившись, спросила Ребекка. – Если кони устали, то можно дать им передохнуть немного, а не бросать карету.
– В карете имеется магическая штуковина, которая вытягивает изо всех силы, – пояснил я. – Тащить ее с собой – это все равно, что копать себе могилу.
– Но откуда она могла там взяться? – вскинулась Ребекка. – И почему мы не можем ее найти? – И указала на свою служанку: – Вот Альма знает все до вещички, что имеется в карете. Она сможет определить, если ктото чтото подложил.
– Хорошо, – подумав, согласился я, решив, что лучше всетаки разобраться, с чем мы столкнулись, чтобы знать, чего остерегаться в будущем. И потянул с собой к карете Альму.
Ребекка, ахнув, бросилась за нами и, ухватив меня за рукав, остановила.
– Дарт, ты что же, собираешься рыться в моих вещах? – с подозрением осведомилась она.
– Пойдемте со мной, леди, – вздохнул я, удержавшись от утвердительного ответа на провокационный вопрос.
Втроем мы вернулись к карете. Узнав у Ребекки, нет ли в салоне чегото, что могло бы скомпрометировать ее непорочную натуру, я занялся обыском. А девушкам поручил осмотреть сундук с личными вещами леди, велев вытащить даже тряпки, если на них есть металлические или каменные детали, такие, как застежка на ремешке или пуговицы. Правда, я не рассчитывал на успех леди и ее служанки и предполагал, что придется пойти на скандал и самому все проверять, если ничего не найдется, а Ребекка откажется путешествовать без кареты. Но вышло гораздо проще.
– Дарт, посмотри на это! – позвала меня Ребекка и, ойкнув, уронила чтото, тяжело стукнувшее о колесо.
Тут же бросив свое занятие, я выскочил из кареты и бросился к девушкам. Ребекка стояла, глядя на чтото у своих ног, и трясла кистью правой руки, словно обожглась, а Альма, остолбенев, округлившимися глазами смотрела на свою хозяйку. Подскочив к ним, я спросил:
– Что случилось?
– Вот, – ткнула пальцем вниз Ребекка, указывая на какуюто бронзовую штуковину, почти полностью погрузившуюся в грязь. – Я ее взяла, а она прямо обжигает.
– Кошечка такая… статуэтка, – добавила смысла словам Ребекки опомнившаяся служанка. – Ее раньше не было…
– Так, –
