Охотник на отморозков

старший лейтенант.
— Ты-то сама, откуда знаешь? — поинтересовался Шершень.
— Я эрудированная, — ответила Лиза, — книг много читаю и фильмы смотрю. Я в университет хочу поступать, когда школу закончу.
На улице, по которой они шли, было практически пусто. Пару раз полупьяные личности пытались подойти к ним, но, увидев форму милиционера, застывали на месте и только ухмылялись вослед. Пошел мягкий пушистый снег.
— Вообще у нас после десяти вечера гулять не ходят, — сказала Лиза.
— Это почему? — спросил Шершень.
— Потому что по роже можно схлопотать, — простодушно ответила Лиза.
— Как это, за что? — не понял Шершень.
— А ни за что, просто так, — ответила Лиза, — подойдут и дадут по роже.
— Ничего не пойму, — сказал Шершень, — им что, больше заняться нечем, как морды друг другу бить?
— Наверное, нечем, — ответила Лиза, — сам посуди. У нас население города двадцать три тысячи человек. На комбинате работает семь тысяч, тысячи две работают по частным конторам, остальные нигде не работают, только пьют. Чем им заниматься, если выпить хочется, а денег нет? Выйти на дорогу и бить морды, а что еще?
— А милиция?
— А что милиция? Ну, заберет она такого алкаша и что с ним делать? Что с него возьмешь, он жертва экономической ситуации и перестройки с демократией. Тюрьмы, итак, переполнены. Вот их заберут, подержат и отпускают, а они снова на улицу. Работяги тоже так развлекаются, что морды бьют. Сначала напашутся на работе до потери пульса, потом упьются паленой водки или самогона, и давай свою неудовлетворенность жизнью на прохожих вымещать. У нас половина города дети ссыльных, треть города в тюрьме сидела. Это же тебе не город художников и поэтов. Вот такая обстановочка.
— Не позавидуешь, — покачал головой Шершень.
— Жить можно, — ответила Лиза, — но противно. Поэтому я школу закончу и уеду отсюда. В Питер или Москву уеду. Учиться или работать. Не знаю точно… Лишь бы отсюда свалить. А то тут никаких перспектив. Да и, вообще, хочу из этой страны уехать. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда!
— Что же ты так свою родину не любишь? — спросил Шершень.
— А ты любишь? — вопросом на вопрос ответила Лиза.
— Я люблю, — сказал Шершень.
— Интересно, и за что же? — покачав головой, спросила Лиза.
— Начнем с того, что любят не за что-то, а несмотря на недостатки, — ответил Шершень, — это общее правило любви. И потом, я тут родился, учился в школе, у меня тут друзья.
В этом месте Шершень осекся. Лиза заметила, на чем он споткнулся, и добавила:
— Которых на улицах запросто убивают…
— Всякое бывает, — ответил Шершень, — от этого нигде не можешь быть стопроцентно застрахован.
— Ну, вот, и люби ее такую родину! — продолжила Лиза. — И надейся, что это взаимно! А я не хочу любить страну, которая своих граждан не может защитить! В Прибалтике русские на улицу выйти боятся, бывшие эссесовцы по улицам маршируют, а ветеранов Великой Отечественной под суд отдают. На Украине громят кафе в которых русская музыка играет! Про южные республики я вообще молчу! Там наших русских насилуют, убивают, лишают домов! И такая огромная страна с такой мощной армией не может положить конец всему этому беспределу! Зато у нас попробуй азербайджанца тронь! Сразу вопли поднимаются о раздувании межнациональной розни! Мы в своей стране имеем меньше прав, чем любой приезжий таджик или узбек! О правах русского населения даже стесняются говорить! Не хочу я жить в такой стране! В какой-нибудь Дании одного журналиста убьют где-нибудь, а вопли поднимаются на полмира! Конечно, чего за русских вопить, их, итак, расплодилось слишком много! Что я не права?
— Не знаю, Лиза, не обо всем же так прямолинейно судить, — ответил Шершень, — везде, а особенно в политике есть скрытые подводные течения, которых мы не видим.
— Конечно, — усмехнулась Лиза, — а ошибаются политики только в свою пользу, как продавцы в магазине. Не замечал? Обсчитают, обвесят, а поймаешь, говорят: «Ой, я ошиблась!». Но почему же ошибаются только в свою пользу, а не в пользу покупателя? Ну вот, смотри, почти пришли уже. Вон наш дом.
— Погоди, — остановился Шершень, — ты про магазин напомнила и я подумал, что нужно зайти туда, купить чего-нибудь, а то неудобно идти в гости с пустыми руками.
— Пойдем, — согласилась Лиза, — тут недалеко есть один неплохой ночной магазин.
— Там тоже около него своя банда малолеток пасет территорию? — справился Шершень.
— Не бойся, со мной не тронут, — покровительственно сказала Лиза, — тем более на тебе милицейская куртка. Прорвемся.
— Ты меня просто возвращаешь к жизни, — усмехнулся Шершень.
Но лицо Лизы