Охотник на отморозков

белый снег, парень уже не может шевелиться, но безжалостный Каратель все бьет и бьет его ногой по голове, по лицу, пока кровавое месиво не перестает подавать признаки жизни. Но практически все без исключения, включая и Лизу, представили эту картину не совсем правильно.
Но Лиза пока этого не знала и по-детски громко в голос заплакала. Казах, увидев чужие слезы, громко и отвратительно расхохотался, но вдруг так и застыл с открытым ртом. В это же время вздох удивления вырвался и у всех, кто присутствовал в кафе.
Живой и невредимый, без следов побоев и царапин в дверях показался Шершень. Он не хромал, ни потирал ушибленные места, он просто шел к своему столу и улыбался. Тамерлан был удивлен, не знал, что делать, и переминался с ноги на ногу. По идее этот мужик, которого Степа-Глушитель сказал несильно «потрясти», должен был бы сейчас заползти в кафе, отплевывая выбитые зубы, после того, что с ним сделали «бультерьеры», а он сам идет на своих двоих, еще и улыбается!
Шершень подошел к столику, за которым они сидели, и сказал вполголоса:
— Ты права, Лиза, пожалуй пора домой, вечер нам уже испортили.
Лиза подняла лицо, по ее розовым щекам катились крупные слезы, а глаза выпучились от удивления.
— Это ты ее обидел? — повернулся Шершень к Тамерлану, который держал вертикально в левой руке кий.
— А… я… — Тамерлан только собрался что-то предпринять, как Шершень железной хваткой правой руки, сжал древко и несколько раз с силой ударил кием по раскосому лицу, на котором остались розовые полосы.
Оглушенный Тамерлан отпрянул назад, и тут же его догнала толстая часть кия, которую Шершень предварительно для лучшей инерции крутанул вокруг себя. Удар пришелся в область уха бандита, а острая часть кия моментально вернулась в промежность Тамерлана, но на этом кастратотворящем ударе пассаж не остановился. Шершень каким-то мудреным винтом просунул кий между ног Тамерлана, рывком на себя задал его телу скорость вращения волчка, а потом этот чудо-волчок внезапно остановил хорошим хуком справа. Тамерлан, не выдержав столь стремительной атаки на свой организм, упал, как подкошенный.
Народ невольно зааплодировал. Ведь произошло все это за две-три секунды, и было похоже более на киношный трюк, чем на реальную драку.
Шершень протянул руку Лизе, приглашая встать и идти домой, но в это время в зал кафе с грохотом ввалился Каратель. Он был весь вывалян в снегу и почему-то шатался, как пьяный, утирая окровавленный нос.
— Я же просил подождать меня на улице, — с досадой сказал Шершень и пошел навстречу Карателю, — чего ты сюда приперся?
Тот, увидев, что противник приближается, встал в каратэшную стойку и попытался сосредоточиться. Но очевидно ему не кисло попало там, на улице, потому что глаза его никак не могли сфокусироваться. Шершень подошел к нему на расстояние двух метров и спросил:
— Ну и что?
Каратель попытался сделать обманный удар, потом провести настоящий, но оба прошли мимо цели, зато сам Каратель получил в лоб короткий прямой кулаком, от которого его голова мотнулась так, что едва не достала затылком до лопаток. Но Каратель не сдался. Хотя ноги его разъезжались на выложенном плиткой полу, он совершил прием, состоящий из последовательных ударов ногами, называемый маваши-ту-бе-гири и как следствие упал. Удары его не достигли цели. И Каратель позорно ползал по скользкому полу, как краб на блюдце. Шершень не стал добивать опозоренного противника, а подошел к бару и спросил:
— Сколько мы вам должны за все, а то мы уходим?
Заикающийся бармен назвал цену. Шершень отсчитал ему с чаевыми и махнул рукой ошарашенной Лизе. Наверное, Карателю было мало позора. Он поднялся, схватил со стола пивную кружку, размахнулся ей и побежал по направлению к стоящему у бара Шершню с намерением опустить эту кружку ему на макушку.
Шершень даже не оглянулся. Моментальный удар ногой назад и с разворота кистью руки по челюсти и безвольное тело Карателя стекло на пол, прежде протаранив стол со стульями, стоящий сзади. Женщины в зале завизжали от страха и восторга.
В это время очнулся Тамерлан. Плавая в нокдауне, он достал выкидной нож и попытался встать. Щелкнула пружина, и лезвие длиной сантиметров в двадцать выскочило, зловеще сверкнув в свете цветомузыки. Шершень в это время уже ждал возле ближайшего к выходу бильярдного стола Лизу, которая с гордостью шла к нему из-за столика.
Хрипя что-то несуразное, Тамерлан поднялся на корточки, а Шершень в это время схватил со стола шар и метко кинул его прямо в лоб Тамерлану. Шар отскочил от твердокаменного лба и разбил посуду на столике, за которым они сидели с Лизой. Пришлось положить сто долларов на стойку бара.
— Это вам за ущерб, —