Охотник на отморозков

— Морская пехота, — ответил Шершень.
— Ну, вот видишь, получается у нас диалог, — довольно сказал Барин, — а если надумаешь у меня работать, то все равно придется «грязью» заниматься. Где большие деньги, там и кровь. Не воевал?
— Не пришлось, — ответил Шершень.
— Жаль, пригодилось бы, — сказал Барин, — образование есть?
— Среднее специальное, — ответил Шершень.
— Пойдет, — кивнул Барин, — будешь на меня работать, я тебе высшее устрою без проблем. В любой ВУЗ страны, хоть в МГИМо. Сейчас без образования не пробиться в жизни? Ну, как перспектива?
— Нормально, — ответил Шершень, — мне нравится.
— Ты же не быдло, которое у меня на комбинате корячится за сто баксов в месяц, продолжил Барин, — уважать себя надо. А тебе есть за что себя уважать. Ты и не дурак и за себя постоять сможешь, и мне подсобить, ежели что. Опять же реально семью Дениса поддержишь, если захочешь. Ведь они теперь жить будут бедно. На три рта один кормилец — батя. Бросай свой Питер и приезжай. Ну, чего, сговорились?
— Надо, подумать, — ответил Шершень.
— Ты думай до утра, а кассету верни, она теперь тебе без надобности, — сказал Барин, — где она?
В дверь заглянул Глушитель и с одышкой закричал:
— Нету ее дома, сучки! Там только ее предки и сестра брюхастая. Я там оставил Тамерлана и Карателя сторожить! А Глыба ко мне на дачу поехал всех выручать, кого этот урод позакрывал где попало!
Барин медленно повернулся к двери и, незаметно для Шершня подмигнув Глушителю, сказал:
— Снимай охрану с квартиры, это больше нам не нужно. И девушку эту Лизу пусть не ищут. Мы миром договорились все решить.
Глушитель тупыми глазами, открыв рот, посмотрел на шефа и только когда Барин подмигнул второй раз до него, наконец, дошло, и он сказал:
— Понял. Хорошо. Снимаю охрану. И девушку пусть не ищут.
— Погоди, не уходи, — остановил Глушителя Барин и обратился к Шершню, — так, где кассета?
— В почтовом ящике, на воротах на даче у Степы Глушителя, — ответил Шершень.
— Давай, Степан Петрович, гони мухой, — приказал Барин, — привезешь мне кассету, а я послушаю.
Глушитель исчез в дверях, а Шершень спросил:
— А правда что ты автокатастрофу устроил, где погиб твой предшественник, а ты его место занял?
— А кто тебе это сказал? — склонил голову Барин.
— Денис говорил, когда мы в Москве встретились, — соврал Шершень.
— Нет, я тут ни при чем, — в свою очередь соврал Барин, — была комиссия, все расследовали. Это был несчастный случай. Воистину у Дениса был слишком длинный язык. А что он тебе еще рассказывал?
— Да, ничего такого больше, — ответил Шершень.
— И второе, если собираешься у нас работать, то меня нужно звать на «вы», — объяснил Барин, — Виктор Исаакович меня зовут.
— Извините, Виктор Исаакович, — изрек Шершень, — мне в туалет очень хочется. И по большому, и по маленькому. Я уже давно терплю.
Барин брезгливо сморщился и сказал:
— Сейчас позову бойцов, они тебя сопроводят в сортир.
Он вышел за дверь, прошел по коридору и зашел в комнату, где майор Барашко гладил потной ладонью под столом толстую секретаршу, а она что-то искала в компьютере и взвизгивала игриво:
— Ну, хватит, товарищ майор!
Барашко сопел и пускал слюни. Томные его глазки закатились, а ножки подрагивали в конвульсиях. Увидев Барина, оба вскочили.
— Ничего не найдено, Виктор Исаакович, — отрапортовал Барашко.
— Не там ищешь, — сказал ему на это Барин, и секретарша густо покраснела, — выйди, девушка, я ему что-то скажу.
Секретарша колобком выкатилась из комнаты, Барин плюхнулся на стул и произнес:
— Дурак этот парень. Купился на мое предложение. Я ему работать на себя предложил, он и раскололся. Но может быть и хитрит. Пока непонятно. С другой стороны у него теперь никакого выхода нет, кроме этого. Понятно?
И хотя Барин просто рассуждал вслух, майор Барашко торопливо закивал головой.
— У вас пиджак сзади запачкался, Виктор Исаакович, — сказал он, — надо протереть щеточкой.
— Протри, — разрешил Барин.
Майор Барашко засуетился, полез в ящик стола, достал щетку и стал по лакейски старательно тереть рукав пиджака Барина, который где-то прикоснулся к побелке. А Барин продолжал рассуждать:
— Сейчас Глушитель съездит за кассетой, привезет ее, послушаем и сожжем ее. А потом по-тихому погрузим этого Питерского «орла» в воронок и на очистных спустишь его в трубу. Да, возьми с собой Глушителя, ему приятно будет видеть, как подыхает этот Джон Рембо. Он то его в речке голого держал, пусть и Степа над ним поглумиться! Ясно?
— Ясно, все сделаем, — воскликнул верный