Охотник на отморозков

пес Барашко.
— Утром же вызовешь всю эту семейку покойного Дениса Шарандо, — продолжил Барин, — мать, отца и двух сестер и хорошенько попресуешь. Ну, ты это умеешь, что тебя учить. Чтоб заглохли и не вякали. Понял, Барановский?
— Так точно, — ответил майор Барашко, — все сделаем. Только на очистных могут случайно найти ноги и руки отдельно. Зачем нам лишние разговоры, лучше мы ему камень на шею и по-тихому опустим в хвосты.
— Или так, — согласился Барин, — как хочешь. Хотя в трубе было бы поучительнее. Эх, жизнь, штука сложная. Был человек и пропал. Куда делся никто не знает ни милиция, ни врачи, ни свидетели. Где его искать? Неизвестно. Правильно Барнаульский?
— Правильно, — согласился майор Барашко, — так сделаем, что никто не подкопается!
— А потом на завтрашний день, продолжил Барин, — на его паспорт возьмешь билет до Питера, пусть пройдет по ихней базе, что он от нас благополучно уехал и пропал по дороге отсюда до Питера. С нас тогда вообще спроса никакого!
— Так точно, — отчеканил Барашко, — все исполним в лучшем виде! Пиджачок ваш чист, как новый!
— Молодец, Барашко, хвалю за службу, — торжественно произнес Барин.
Майор просиял. От Барина не было большей благодарности, чем то, что он назвал его фамилию правильно, без издевательства. Это был хороший знак, и майор испытал чувство глубокого удовлетворения.
В этом месте необходимо сделать отступление и объяснить, что такое «труба» о которой говорил выше Барин и что такое «очистные». Труба — это желоб диаметром около трех метров, где текут со скоростью двух метров в секунду отходы из цехов комбината. А качают все это супермощные моторы, которые крутят четыре огромные лопасти. Общая длина трубы триста с лишним метров. Если запустить человека с самого начала трубы и до конца, то человек поплывет почти по поверхности, потому, что отходы представляют собой густую взвесь, которая человека держит и не дает ему утонуть.
Вот плывет этот несчастливчик, цепляется за скользкие гладкие стены и слышит вдали рев лопастей, которые порубят его на мелкие кусочки, как капусту. А ближе уже видит, как все это крутится с бешеной скоростью. Ужас! Доли секунды проходят и бац! — был человек и нет человека. А потом выкинет из лопастей отдельно руку или ногу и валяется она на поверхности, потому что легкая и утонуть в этой жиже не может. Увидят работяги и пойдут лишние разговоры. Этого и боялся Барашко.
А хвосты — это те самые отходы, что текут в трубе, только в форме болота. Тонуть в них тоже не сладко, но все-таки не так долго, как в трубе. Хотя, как на это посмотреть. С какой точки зрения. Взвесь отходов в легкие идет медленно, как густой клей. Захлебываться этой грязью тоже перспективка не радостная, и очень пугающая. Но Барина это совершенно не волновало.
— И еще Барашко, — добавил Барин, — сейчас же возьми двух надежных бойцов с оружием и отведи этого парня в туалет писать и какать. Наручники с него не снимайте, пусть так испражняется. А секретарше своей толстозадой скажи, чтобы чаю мне сделала с печеньем.
— Все исполним в пять секунд! — пообещал Барашко и рванулся выполнять высочайшее повеление.

— Пупикова, где ты, бегом ко мне, — закричал майор, выскочив в коридор, — Пупикова, ты где?
При этом он испуганно озирался, суетился и вращал глазами в поисках Пупиковой. Толстозадая секретарша лениво выплыла из соседнего кабинета и протянула гнусаво:
— Ну, чего?
— Быстро чаю с печеньем Виктору Исааковичу! — майор дрожал от возбуждения при выполнении поставленной задачи.
Казалось он вот-вот испытает оргазм.
— Где я печения-то возьму? — прогнусавила секретарша. — У меня печения нет!
— Быстро заслать бойцов в магазин, купить лучшего печения, лучшего чаю и лучшего сахару, — приказал Барашко.
— Сахар весь одинаковый, — ответила секретарша Пупикова, — деньги давайте.
Майор Барашко полез в карман, наскреб там два рубля, повертел их в ладонях и сказал:
— Возьми на свои, я потом верну.
Пупикова тяжело вздохнула, потому что майор обладал свойством не исполнять своих обещаний, но спорить с начальством не имела права и поэтому медленно пошла к бойцам с поручением.
— Быстрее, Пупикова, — закричал начальник милиции, — быстрее, Виктор Исаакович ждет чаю с печением.
Он заглянул в кабинет, в котором были свалены в груду грязные чашки лучшего в их отделении чайного сервиза, и крикнул вдогонку Пупиковой:
— И помой-ка ты вот это, само собой!
Пупикова медленно обернулась, и глаза ее метнули молнии. Еще бы, ведь она услышала эту фразу в следующей интерпретации: «И помойка