Охотник на отморозков

я не уверен, что Денис пытался все это продать, это Барин мне так сказал.
— А чего же Денису тогда нужно было? Мир хотел изменить? Глупо! Ты знаешь, что я тут наковырял? Ужас, триллер! Представляешь, у них на станции переливания крови сидела тетка, которая занималась черной магией и колдовством. Допустим, ты им стал неугоден, они тебя отправляют на профосмотр, где берут кровь из вены. А потом эта бабка с твоей кровью всякие манипуляции делает, колдует, что бы ты загнулся.
— И что, много так загнулось? — спросил Шершень.
— Не знаю, тут этих данных нет, но сам факт интересен.
— Не верю я в эти дела, чушь это, — сказал Шершень.
— И напрасно, — ответил ему Миша, — вполне можно нацеплять на ауру человека всяких гадостей, чтобы потом он долго-долго чах и засох совсем. Ты же сам занимался ушу и не веришь в это? Глупо?
— Почему же они тогда Дениса банально ножом в спину, а не со всякой магией? — спросил Шершень.
— Колдовать, это ж долгий процесс, а в этом деле с убийством Дениса быстрота была нужна, — ответил Миша, — слушай, тут еще такой факт любопытный есть… хотя ты откуда звòнишь? Денег-то хватит переговоры оплатить?
— Не бойся, мои переговоры Барин оплачивает, — ответил Шершень.
— А у меня входящие звòнки бесплатно, — усмехнувшись, ответил Миша, — слушай тогда. У этого самого Барина есть сын. И вот влюбился этот представитель «золотой» провинциальной молодежи в простую девушку. Ну, понимаешь, из простой русской семьи — мама учительница, папа плотник. Барин против этого дела воспротивился, а сын ни в какую, женюсь, говорит и все тут! А она еще и забеременела. Тогда Барин сделал вид, что согласен на их отношения, но, мол, ребенок ни кстати, еще надо учится. А потом уж детей заводить. И уговорил сына своего его благоверную на аборт отправить. А там рука хирурга дрогнула и опачки, молодая женщина осталась бесплодная, да еще и с осложнениями. Барин своего сынка быстро собрал и в Москву на учебу отправил. А в столице уже богатую евреечку ему подсунули из семьи по социальному статусу и по национальности подходящей. Та подставная быстро залетела, и про любовь свою провинциальную сынок забыл. А та, которую он бросил и благодаря своей любви изуродовал, не забыла о нем. Ей часто напоминали «добрые» люди. И кончилось все тем, что она в ванной повесилась.
— История печальная, но за это Барина не посадишь — прокомментировал Шершень, — разве только что врачей, которые аборт делали.
— Да, не посадишь, — согласился Миша, — в этой истории и доказательств прямых вовсе нет, все это народная молва, которую Денис просто записал как рассказ. Но есть и факты с доказательствами. Например, запись телефонного разговора Барина с начальником милиции, когда он справляется о смерти какого-то коммерсанта, который им мешал. Так вот его этот Барашко скинул в какую-то трубу, где его размолотило на куски. И об этом прямым текстом он и говорит. Длинный такой звуковой файл получился, я его долго качал. А уж фотографий всяких тут «интересных» просто куча. Барин в бане с девками и с губернатором области! Есть даже одна, где он самолично какому-то человеку из ружья в голову целится! Слушай, он, что ли, дурак совсем, такие фотографии делать и хранить?
— Нет, Миша, он просто обнаглел и ошалел тут от собственной безнаказанности, — ответил Шершень.
— Ну, и дела творятся в провинции, а говорят, что Питер бандитский город, — задумчиво произнес Миша.
И в это время чуткий слух Шершня уловил приближающийся рев вертолетных лопастей.
— Погоди, Миша, я тебе перезвòню, — сказал Шершень и отключился.
Он вгляделся в темноту ночи. Низко над лесом летел, судя по звуку, и приближался вертолет. Его пока не было видно.
— Черт, — ругнулся Шершень, — я же предупреждал их, чтобы не совались сюда. Ну, сами виноваты.
Он рванулся с места и побежал на вертолетную площадку.
В это время в вертолете майор Барашко проводил последний инструктаж перед четырьмя одетыми в бронежилеты и каски милиционерами, среди которых находились со злобно суровыми лицами уже знакомые нам Петров и Стяжкин, которым не терпелось отомстить за свое унижение. Взять матч реванш, если говорить спортивным языком. Барашко тоже напялил на себя бронежилет, а в руках сжимал автомат Калашникова (модернизированный).
— Итак, — начал инструктаж Барашко, — сейчас уже времени четыре часа утра. Наверняка они все спят в доме без задних ног. Мы с вами стремительно садимся на площадку и начинаем атаку, пользуясь замешательством противника.
— Можно вопрос? — поднял руку Стяжкин.
Барашко кивнул.
— А как мы сядем, если так темно. Вдруг мы сядем на лес и убьемся?
— Для тупых объясняю, — продолжил Барашко, —