Охотник на отморозков

они будут карабкаться по веревочной лестнице наверх, я слабо представляю.
— На месте разберемся с этим вопросом, — ответил на это майор, — мы вылетаем через полчаса, значит, у вас будем где-то, через час. Ждите. Пока, до связи.
Майор отключился, а Шершень сразу же хотел перезвòнить Мише. Но телефон уже не работал. Это было подозрительным явлением.
— Это кто звòнил? — спросила Лиза.
— Майор Козловский, — ответил Шершень, — он со своими людьми через час за нами прилетит.
— Ура! — Лиза захлопала в ладоши. — И Барина арестуют?
— Арестуют, — подтвердил Шершень, — и Пистона арестуют, и Глушителя. Кстати, надо его с дерева снять. Пойдемте, он тут недалеко висит.
— А я? А мне что делать? — пополз за ними Пистон. — Не бросайте меня тут!
— Вставай и иди за нами, — предложил ему Шершень.
— Только на расстоянии, — сказала Лиза, — а то я задохнусь от вони.
Шершень, Лиза и Таня повернулись и пошли к тому месту, где висел вниз головой на дереве Степа Глушитель. Пистон встал и побрел за ними на кривеньких ножках, как младенец, которому забыли сменить памперсы.
Глушитель висел без сознания. Одна его нога, сжатая железными челюстями капкана, торчала вверх, вторая висела параллельно земле, и из-за этого Степа Глушитель напоминал большой циркуль из кабинета математики. Шершень охотничьим ножом обрезал веревку, которой был привязан капкан, освободил окровавленную ногу бандита. Тот очнулся и застонал.
— Пойдемте теперь к дому, — сказал Шершень и взвалил на себя Глушителя.
— Ты чего этого хряка на себе потащишь? — спросила Лиза.
— Ну, не тут же его бросать, — сказал Шершень, — он замерзнет и умрет.
— Посмотрела бы я, как бы он тебя на спине тащил, — ответила Лиза, — в подобной ситуации. Бросил бы тебя тут и еще бы пару раз ножиком ткнул. За ним бы не заржавело.
— Тем, Лиза, мы от него и отличаемся, — сказал Шершень, — что мы по-людски поступаем. Я смотрю, ты, вообще, экстремистка!
— Это точно, — кивнула Таня, — она у нас революционерка. Недаром у нее Че Гивара любимый персонаж для подражания!
— Да, любимый, — гордо ответила Лиза, — а что в этом такого? Я и к товарищу Сталину хорошо отношусь!
— Ого! — удивился Шершень, покряхтывая под тяжестью Степы Глушителя. — Он же был диктатор и палач! За что его любить?
— А за то, что он чеченскую проблему решил за сутки, — ответила Лиза, — посадил всех ночью в вагоны и в Сибирь. И никакой затяжной войны, никаких террористов!
— А может быть, из-за того переселения мы и сейчас воюем, — спросил Шершень, — обида в Чеченском народе осталась.
— Ладно тебе, — махнула рукой Лиза, — они постоянно воевали. Еще у Пушкина есть строки: «Злой чечен ползет на берег, точит острый свой кинжал». А это когда было? Это народ такой бандитский и ничего с ним не сделаешь! Или истребить полностью, или обнести колючей проволокой и ни туда, ни оттуда не впускать, и не выпускать!
— Лиза, это твои персональные рассуждения? — спросил Шершень. — Или молодежь сейчас так думает?
— В основном молодежь думает совсем о другом, — ответила Лиза, — а вот прогрессивная молодежь мыслит именно так!
— Лиза, не может быть плохого народа, — сказала Татьяна, — у всех наций есть плохие и хорошие люди.
— Ха-ха, а откуда же тогда возникли понятия «немецкий педантизм» или «финская медлительность»? — спросила Лиза. — Или почему, например, у всех народов разные танцы и песни? Каждому народу присуща какая-то ярко выраженная черта! Так вот у чеченцев это бандитизм!
— А у русских? — спросил Шершень.
— Пьянство и разгильдяйство, — ответила Лиза.
— Первое скорее болезнь, второе привычка, — сказал Шершень, — а черты мне кажутся такие сентиментальность и сострадание. Но ты режешь, Лиза, черное и белое, никаких полутонов.
— Подростковый максимализм, — усмехнулась Таня.
— Да, ну, вас, старики! — махнула рукой Лиза и пошла вперед.
— Слушай, а там, в доме выпить есть? — прохрипел очнувшийся Глушитель.
— Есть, — ответил Шершень, — водка, коньяк, вино.
— Нога болит страшно, — прохрипел Глушитель, — водки хочу!
— Я тоже! — подал сзади голос Пистон.
— Я тебе вколю обезболивающий и наложу шину, — пообещал Шершень.
— Сам сломал, сам и делай, — прохрипел Степа, — бля, как хочется водки!
— И мне, — проблеял сзади Пистон.
— У тебя нос в говне, — ответил ему Глушитель.
Все дружно рассмеялись, потому что знали, что в этом самом у Пистона не нос, а другое место. Шершень занес Глушителя в дом и осторожно положил на диван. Он еще раз проверил сотовый телефон, но он был отключен. Это обстоятельство вкупе с другими