Охотник на отморозков

— один с перевязанной ногой, а другой в черной шапочке, надвинутой на глаза.
— Это кто? — спросил Козловский, указывая на недвижимые тела на полу.
— Это раненые, — ответил Шершень.
Он еле-еле стоял, его штормило из стороны в сторону.
— А я подумал, что убитые, — ответил Козловский, слегка пиная недвижимое тело Глушителя ногой.
— Это Барина помощники и телохранители, — сказал Шершень, держась за перила лестницы, — Степа Глушитель и его племянник Пистон. Они приехали на вездеходе выручать Барина. А потом Степа попал в капкан и сломал ногу, а Пистон сам пришел сюда сдаваться!
— А где все остальные? — спросил майор. — Где три женщины и их отец?
— Женщины в сауне парятся, — заплетающимся языком ответил Шершень, — там такая баня, майор! Сказка! Только, т-с! Нельзя туда ходить! Они всех, кто хочет войти ошпаривают кипятком! Не ходите туда!
— Хорошо, не пойдем, — пообещал майор, — а где отец их?
— А он спит наверху в спальне, вырубился, — ответил Шершень, — я тоже, пожалуй, пойду посплю чуток. Вы меня потом разбудите, когда пора ехать! Мне надо ехать, а я хочу спать! Ай, яй, яй!
Майор с неприязнью посмотрел на Шершня, но тот не замечал взгляда Козловского, потому что сам не мог сфокусировать своего взора.
— Проводи меня наверх, служивый, — попросил Шершень спецназовца, — а-то я сам пытался подняться и упал с лестницы.
Служивый вопросительно посмотрел на майора, тот едва заметно кивнул и только тогда спецназовец подставил Шершню свое плечо. Шершень пошел по лестнице, шатаясь, а служивый придерживал его, чтобы он не упал. Спецназовец был суровым крепким парнем в черной маске с вырезами для глаз и рта и поэтому когда Шершень в очередной раз посмотрел на него, то у него непроизвольно вырвалось:
— Э, служивый, да ты же негр! Негр ты почему в русской армии служишь?
— Давай, давай, иди проспись, — подтолкнул к дверям «негр» Шершня.
— Эй, негр, не туда меня ведешь, — остановил его Шершень, — вон к тем дверям, там спит Лизин папа, и я там лягу!
Они прошли к большим приоткрытым дверям красного дерева. В комнате на большом кожаном кресле, съежившись в позе эмбриона, недвижимо спал немолодой мужчина, обняв литровую полупустую бутылку водки.
— Эй, Лизин папа вставай, — крикнул Шершень, — будем пить!
— Ложись на кровать! — прикрикнул спецназовец и кинул Шершня в объятия большой мягкой постели.
— Спасибо, негр, — пролепетал неразборчиво Шершень, — я негров не люблю, но ты негр хороший. Передавай привет Джоржу Бушу.
— Передам, — с ухмылкой пообещал спецназовец.
Последним движением Шершня было то, что он с головой закутался в одеяло и утух.
В это время майор отворил дверь кладовки, где сидел Барин и вальяжно зашел внутрь. На страже у дверей встал сам капитан Поторописька. Барин сидел в углу на матрасе и небрежно покуривал сигарету. Он даже не повернул голову, чтобы посмотреть на вошедшего.
— Доброго здравия, Виктор Исаакович, — с легкой издевкой произнес майор.
— Не могу тебе ментовская собака того же пожелать, — съязвил Барин.
— Что ж ты так неласково меня встречаешь, Виктор Исаакович, — спросил Козловский, — или не признал?
Барин скосил глаза на майора и ответил:
— Признал, не признал. Может еще в «Угадай мелодию» поиграем?
— Не груби, — жестко приказал майор, — это для своих шавок ты Барин, а для меня объект задержания. Честь тебе оказал. Сам майор Козловский арестовать тебя приехал.
Фамилия майора Козловского была известна Барину, но вот в лицо его Барин никогда не видел. Теперь познакомился. Правда, обстоятельства знакомства оставляли желать лучшего.
— Слыхал я про тебя, Козловский, — более миролюбиво произнес Барин, — ты, вроде как, нашего города мэра родственник.
— Дальний, — подтвердил Козловский, — по жене. У нас жены сестры двоюродные.
— Вот так, — резюмировал Барин, — другу моему родственник, а сам пакостью такой занимаешься!
— Работа у меня такая, — сказал Козловский, — она меня кормит, я ей и рад.
— Да, уж, кормит, — усмехнулся Барин, — собачья у тебя работа! Служишь хозяину за пустую косточку!
— А ты что-то лучшее можешь предложить? — медленно и, глядя прямо в глаза Барину, спросил майор.
И было в тоне его вопроса нечто такое, от чего Барин оживился и заерзал на своем матрасе. У него появилась надежда выпутаться из этой истории, выплыть сухим из воды.
— Я-то? — переспросил Барин. — Я-то могу тебе много чего предложить! Что тебе надо?
— Шоколада! — ответил Козловский. — Ты говори, а я буду слушать!
— Да, да, чтобы ты мне потом приписал попытку дать взятку должностному