Охотник на отморозков

готово было раскроить на куски любого, кто сунул бы свой нос в проем двери.
Но майор не был так глуп, чтобы соваться под пули. Он ждал снаружи. Шершень тоже ждал, но время его истекало. Рана сильно кровоточила, он мог и потерять сознание. Глаза привыкли к темноте и Шершень увидел, что комната имеет продолжение — у нее было нечто вроде кладовой. Стараясь производить как можно меньше шума, Шершень отполз в сторону чулана, а затем и в сам чулан. У него был с собой бинт, которым немедленно Шершень стал перевязывать свою рану. Царапина была достаточно глубокой, впрочем, как и первое ножевое ранение. Шершень нуждался в помощи врача или хотя бы во времени, чтобы самому зашить себе рваные края своих ран. Но времени у него не было.
— Эй, урод, ты живой там? — спросил снаружи голос майора.
Шершень не стал отвечать.
— Сейчас проверим, — сказал майор.
С этими словами что-то металлическое стукнулось об пол в комнате, куда вначале залетел Шершень, и покатилось. Ясно — майор бросил гранату. Шершень мысленно поблагодарил бога за то, что тот дал ему возможность скрыться в помещении, где было две комнаты. Но если это обстоятельство и спасло его от осколков, то оно никак не защитило его от взрывной волны.
Страшный грохот потряс помещение, с потолка посыпалась побелка, со стен штукатурка. Толстые стены, несмотря на старость, выдержали удар, потому что построены были в период развитого социализма, когда на цемент строители не скупились. Несколько осколков отрикошетили от стены, но Шершень во время взрыва выбрал местоположение своего тела так, чтобы по законам физики ни один осколок не попал в него. Помогло как знание школьного курса, так и опыт ведения боевых действий.
Пыль повисла в воздухе, залепляла глаза, было нечем дышать, автомат со столика упал куда-то на пол, и его было не найти. Шершень во время взрыва оставил его там, чтобы успеть принять то самое расположение тела в пространстве, а поскольку он делал перевязку, то попросту прихватить с собой автомат не смог, и так и не закончил перевязку. Сразу же после взрыва отважный полковник заскочил в первую комнату с автоматом наперевес. Шершень понимал, что стрелять из автомата в таком маленьком помещении с бетонными стенами может только самоубийца. Любая пуля отрикошетит и завалит стреляющего самого. Но понимал ли это майор?
Командир спецназа, стоял спиной к входной двери и поводил дулом автомата. Его контур был хорошо виден в темной и пыльной комнате на фоне освещенного помещения склада, который просвечивался в дверном проеме. Шершень едва сдерживался, чтобы не чихнуть. Пыль забилась в нос и глаза. Рука судорожно ощупывала пол в поисках автомата, но среди хлама не могла его найти. Майор сделал шаг вперед и в это же время Шершень нащупал длинный продолговатый предмет, который оказался довольно увесистым молотком с приваренной вместо деревянной ручки трубкой.
Майор сделал еще один шаг и в это же время Шершень, высунувшись из двери кладовки, прицельно метнул молоток здоровой рукой прямо в голову майора. Он не увидел куда именно попал молоток, но услышал как майор возопил, отшатнулся назад, споткнулся о мусор и сел на попу. Шершень молился, чтобы Козловский нажал на курок и тогда наверняка какая-нибудь из пуль очереди рикошетом поразит самого майора. А Шершень спрячется в своем надежном укрытии.
Но майор предусмотрительно не выстрелил и у самого Шершня остался лишь миг на принятие достойного решения. Он, как раненый кенгуру, прыгнул из двери и повалил майора, подмял под себя, а затем здоровой рукой нанес несколько увесистых ударов по уху. Но майор был тоже не лыком шит. Он сумел вывернуться и в свою очередь нанес Шершню пару ударов по печени. В это время Шершень завладел его автоматом и, поскольку в комнате его применять было нельзя, просто кинул его в дверной проем, где он, преодолев ширину галереи, упал вниз на пол склада.
Началась греко-римская борьба. Сопя и потея, майор и Шершень возились на полу, то и дело, нарушая правила этой классической борьбы увесистыми ударами рук по различным частям тела противника. На удивление майор оказался довольно таки крепким орешком, к тому же Шершень был дважды ранен и силы его покидали. Это обстоятельство позволило на некоторое время майору взять ситуацию в свои руки. Он даже повалил Шершня на спину, и сам уселся верхом.
Но Шершень был до такой степени гибким парнем, что его нога носком кованного армейского сапога, который он снял с капитана Поторописька, ударила майора прямо в затылок. Майор замешкался, Шершень вывернулся из-под тяжести его тела, скинул майора и за шиворот вытащил его на галерею. Там он нанес ему несколько ударов поддых и уже хотел покончить с ним, как вдруг центнеровая масса сзади навалилась на