Охотник на отморозков

все равно я боюсь, — сказала Таня.
— А я, после того, что было, совершенно ничего не боюсь! — добавила Лиза.
— Расскажешь кому, не поверят, что за переделку я перенесла со своей беременностью, — тихо произнесла Таня, — но пока толкается малыш, значит живой, значит, рожу и, наверное, будем жить.
— Не раскисай сестра, — строго произнесла Лиза, — мы еще поживем и повоюем.
— Жить хочу, — ответила Таня, — а воевать нет.
— Слава богу, хоть жить захотела, — покачала головой мама, — а-то ведь последнее время только и твердила о смерти.
— Я многое поняла за последние дни, — сказала Татьяна.
Вертолет завис над ними, все непроизвольно нагнули головы. Они пришвартовались к берегу, отец привязал нос лодки веревкой к большому валуну. С вертолета сбросили лестницу, и через минуту к ним спустился человек. Это был Шершень! Непроизвольное «Ура!» вырвалось у всех участников этого приключения.
Погрузка в вертолет заняла минут десять. Труднее всего было затащить Татьяну с ее округлым животиком, но ей помог Шершень и она благополучно первой оказалась наверху. За ней подняли маму, которая проявила хорошую спортивную подготовку. Без труда залезли в вертолет Лиза и ее отец. Шершень был последним. Он затащил в салон за собой лестницу, сел на скамейку и улыбнулся.
— Ну, чего ты молчишь? — с любопытством спросила Лиза. — Рассказывай!
— Все нормально, — ответил Шершень, — Козловский и Барин случайно погибли. Упали в трубу со стоками и там их размолотило на куски.
— Ужас! — воскликнула мама Лизы.
— Не скажу что вовремя, — продолжил Шершень, — но все-таки, наконец, появились люди из Питера. Они там сейчас занимаются расследованием всего этого дела. В общем, все прошло без приключений.
— А рука? — спросила Лиза, покосившись не перебинтованное окровавленное плечо Шершня.
— Пустяки, — ответил Шершень, — царапина. Заживет, как на собаке.
— А мы-то что теперь будем делать? — спросил отец Лизы. — Как дальше жить? У нас теперь в городе ни начальника милиции, ни директора комбината, да и мэра, я думаю, тоже снимут…
— Придут новые, молодые, — ответил Шершень, — у молодых руководителей мышление другое. Думаю, что теперь за порядком в вашем городе будут строго следить из столицы.
— Хорошо бы, чтобы все было так, — сказал отец.
— А вы теперь уедете? — спросила Лизина мама.
— Да, уеду, — улыбнулся Шершень, — Барина теперь нет на хлебном месте, некому мне работу предложить в вашем городе. Это он меня на место Глушителя звал работать.
— Кстати, а Глушитель на даче остался? — спросила Лиза.
— Да, — кивнул Шершень, — только в очень плохом состоянии. Его спецназовцы застрелили.
— А сами спецназовцы? — спросила Таня. — Они тоже все мертвые?
— Нет, не все, — ответил Шершень, — там есть легко раненые, они помогут тем, кто тяжело ранен. А кому уже не помочь, значит у них судьба такая. Вы-то как сами добирались?
— Нормально, — ответил отец Лизы, — лодка хорошая. На такой бы на рыбалку съездить. Она плыла по течению, а я только рулил.
— Думаю, нормально бы добрались до города, — добавила Лиза.
— А я так не думаю, — сказал Шершень, — впереди речка впадает в озеро, а оно замерзло. Пришлось бы волоком на себе ее тащить около километра, чтобы добраться до места, где она дальше вытекает.
— Точно, точно, — подтвердил отец, — а я об этом и подзабыл. Хорошо, что ты нас нашел на вертолете.
— Не знаю, как нам дальше жить в этом городе? — покачала головой мама. — После всей этой истории. Ведь у Барина здесь столько людей было. Всех не посадят, кое-кто останется, будут мстить. Страшно за Таню. Как она будет рожать?
— Мы договорились, — ответил Шершень, — я ее в Питер увезу. В лучшей клинике родит. Да вы все можете в Питер переехать. Купите квартиру и забудете все случившееся как страшный сон.
Отец Лизы грустно усмехнулся.
— На какие шиши мы купим там квартиру? — спросил он. — Свою продать, так нам в Питере и на комнату не хватит…
— А я разве вам не говорил об одной вещи? — улыбнулся Шершень.
— О какой? — спросили все хором.
— Что Барин вам оставил перед смертью некоторую сумму в качестве моральной компенсации, — сказал Шершень.
Он заглянул под скамейку и достал оттуда ту самую синюю сумку, которой хвастался Барин. Он расстегнул ее замок и в ее чреве все увидели множество американских президентов, поглядывающих наружу со стодолларовых банкнот.
— Здесь триста тысяч должно быть, — сказал Шершень, — я не пересчитывал. Так, что вам хватит и на квартиру, и на житье-бытье первое время. Все это ваше. И даже немножко больше, Татьяна, чем вы с Денисом хотели.