Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
на стол. Оглядываюсь — тихо… Ну и слава Богу. Беру фонарик и трижды мигаю им в сторону леса. Вижу обратный отблеск. Пошла жара!
Через несколько минут рядом с воротами появляется Казимерас с дробовиком наперевес. Он немного запыхался — отвык бегать. Ничего, отдышись, святой отец — время терпит. А дом словно вымер. Несколько окон светятся, но тускло, будто ночник горит. Мы переглядываемся, и ксендз кивает на входную дверь. Пошли?
Нам повезло — дверь была не заперта. Правильно — зачем закрываться, если во дворе два дуболома… остывают. Небольшой холл, украшенный охотничьими трофеями (скорее всего, купленными), лестница наверх, две небольших комнаты по бокам — что-то вроде гардероба. У дальней стены тускло светит настенный светильник, освещая широкую лестницу, ведущую вниз, в цокольный этаж. Нам туда, в подвал. Снимаю с Глока глушитель и убираю в карман. Все, он больше не понадобится, теперь и шумнуть не грех. Ход довольно длинный — надо понимать, что помещение не в самом подвале, а выходит за пределы дома. Не зря сюда экскаваторы пригоняли… Построено на совесть — стены сложены из старинных кирпичей, которые привозят в Литву из окрестностей Кенигсберга. Доходный это бизнес — разбирать старинные немецкие особняки. Внизу замечаю небольшую площадку, где ход резко уходит направо. Оттуда доносится небольшой гул, словно там обосновался огромный пчелиный рой. Аккуратно заглядываю за угол — и чуть не вываливаюсь наружу, пораженный картиной, которая предстает перед моими глазами.
Зал словно сошел со страниц рыцарских романов. Квадратное помещение с высоким сводчатым потолком, который покоится на двух каменных колоннах. По стенам развешаны горящие факелы, придающие интерьеру что-то зловещее. Будто в прошлое дверь открыли. Посередине зала на небольшом возвышении — массивный круглый стол. Столешница черного мрамора покрыта по краям неизвестными мне знаками, но я чувствую силу, которую они в себе скрывают.
Вокруг него, взявшись за руки, стоит Нежить. Здесь есть и мужчины, и женщины. Склонив головы, они смотрят в центр стола, где лежит обнаженная девушка. Из ран на ее горле тоненькими струйками бежит кровь, стекая в поставленные по краям чаши. Неподалеку, у одной из стен, высокий столик. На нем небольшая стопка книг, одна из которых открыта на середине. Рядом — пожелтевший от времени человеческий череп со срезанным верхом. Судя по вставленным в него двум свечам, он служит подсвечником на этом «алтаре». Словно скалясь, я дергаю щекой и сбрасываю маску оцепенения перед этой картиной. В ответ один из Нежити, стоящий во главе стола, медленно поднимает голову. Эта плотная волна ненависти, исходящая от него, ощутимо толкает меня в грудь.
— Силен, — качаю головой я и поднимаю пистолет.
Выстрел! Ахнул сорок пятый, и первая серебряная пуля нашла свою цель, запечатав клеймом небытия Нечисть, поднявшую на меня темный провал лица. Он еще оседал на землю, когда другие, словно ожидая этого знака, рванули в стороны, собираясь в несколько групп. И я понимаю — шагну в зал, выстоять перед ними, при этом раскладе сил, шансов у меня нет.
Первыми, повинуясь знаку одного из мужчин, вперед бросается Нежить попроще. Послушные солдаты армии зла. Они даже в броске медлительны, будто понимают, что добраться до меня не получится. Делаю шаг назад, и несколько выстрелов сливаются в один — это подоспевший Казимерас разряжает дробовик в одного из них. Второго добиваю я, поймав в полете его размытый силуэт. К нам бросаются еще несколько. Много! Слишком много. Казимерас опустошает Бенелли, словно из пулемета стреляя по этим тварям, пока я меняю магазин.
— Прикрой! — он делает шаг за угол и начинает лихорадочно загонять патроны в ружье.
— Наверх! — кричу я между выстрелами, и мы начинаем отступать, вытягивая Нежить на лестницу, где у нас пусть и небольшое, но преимущество.
Между нами, словно черный вихрь, проносятся две тени, отбрасывая нас к стене. Дьявольщина, это что еще за песни?! Я не могу оглянуться, чтобы посмотреть наверх; Нежить напирает плотной волной, дай слабину — и все, сомнут. В полутьме выстрелы слепят, но я уже не целюсь — стреляю, чтобы сбить напор этой Нечисти. Грохнул Бенелли — успел все-таки зарядить.
— Прикрой! — кричу ему, срывая горло в бессмысленной попытке перекричать нескончаемый грохот выстрелов и опять перезаряжаю пистолет. Казимерас вдруг отлетает спиной назад, где на него сверху сваливается какая-то тень.
— С-с-с-ука! — шипит он, сбрасывая вниз на лестницу Нежить.
Подняться на ноги мы ей не дали, упокоив тварь в два ствола. Она, даже подыхая, царапает когтями деревянные ступени в бессильном желании добраться на нас. Хрен тебе в глотку! Хватаю Казимера под руку и тащу его вверх
