Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
по лестнице. Дошли! Блин! Мы не успеваем развернуться навстречу прущей на нас Нежити, и мне на спину бросается один из них, хватая за горло крепкими пальцами. Чувствую его когти, которые впиваются в тело. Дьявол! Резко нагибаюсь и, не глядя, стреляю назад — туда, где слышу его тяжелое рычание. Выстрел! Еще! Хватка ослабевает, я вырываюсь из этого захвата и разворачиваюсь к нему лицом. Оборотень! Полный набор тварей! На любой вкус! Делаю еще два выстрела и резко ухожу в сторону. Удар — и меня, словно тряпичную куклу, швыряет в сторону, в угол, где пыхтит Казимерас, прижимая к стене еще одного оборотня. Ну силен мужик!
Позади меня поднимает руки мужчина. Ментальный удар? Откуда здесь взялся Ведьмак? Увернуться не получится, но опередить… Не глядя, стреляю несколько раз в его сторону — если не попаду, то хотя бы напугаю. Словно тяжелым обухом меня бьет в бедро, и я почти перестаю чувствовать правую ногу. Глок встал на затворную задержку, и я просто отбрасываю его сторону, позже перезарядим. Выхватываю Кимбер и, лежа, пробиваю двойку в корпус. Есть! Извернувшись, стреляю в оскаленную пасть оборотня, с которым сражается ксендз, но промахиваюсь. Он неожиданно отбрасывает Казимера в сторону и прыгает на меня. Увернуться, даже откатиться в сторону, не успеваю. Чувствую еще один сильный удар в бедро. Выстрел! Упавший Казимерас всаживает ему в голову заряд картечи, разнося волчий оскал в клочья. Минус два! Не успеваю порадоваться, как на меня прыгает какое-то темное существо, сильно рванув за руку. В лицо брызжет кровь. Моя кровь, будь все проклято! Изворачиваюсь и бью эту тварь коленом куда-то в корпус, одновременно хватая из ножен стилет.
— Жри, п-п-адла! — будь оно проклято, мне из нее шубы не шить, шкуру можно и испортить! Через несколько мгновений оно отваливается в сторону, и я вижу, как у стены поднимается Казимерас. По его руке течет кровь, куртка на левом боку набухла от крови. Но, черт меня побери, он встает, не сводя глаз с лестницы. Удар! И ксендза швыряет на улицу, вышибая дверь. Вот это удар! Я вижу, как по лестнице не спеша поднимается еще один Ведьмак. Гос-с-споди да откуда же вас столько, твари?!
Он разводит в сторону руки, словно изображая крест… Ну вот и все… Сейчас он поднимет руки к небу и обрушит на меня последний, самый мощный удар. Этого мне уже не пережить. Даже не надеясь, я поднимаю Кимбер и за миг до удара нажимаю спусковой крючок. Есть! Пуля попадает куда-то в плечо, и его немного разворачивает. Выстрел! Еще! Он зашатался. Выстрел! Пистолет встал на затворную задержку. Все, я безоружен. Финиш. Ведьмак мертво покачнулся и все-таки рухнул! Рухнул, тварь!!!
Осматриваюсь вокруг… Тихо. По лестнице беззвучно расползаются змеи. Я выбрасываю пустой магазин и заменяю его полным. Рядом на полу лежит измазанный в чужой крови Глок. Пытаюсь подняться на ноги и вдруг вспоминаю про ксендза. Господи! Тело пронизывает боль, и я опять заваливаюсь на бок. Оставляя жирный кровавый мазок, хватаюсь за подоконник и наконец встаю. Пошатываясь, подхожу к дверям и вижу Казимера, который лежит у крыльца, неестественно подвернув под себя руку. Черт, только не это! Опускаюсь перед ним на колени и пытаюсь нащупать пульс — есть! Жив, слава Богу! Осматриваю раны — хреновые дела, если не сказать больше. Рваная рана на ноге, сильно порван левый бок. Рука? По-моему, перелом лучевой кости, но я в этом не специалист. Наскоро тампонирую рану на боку, перевязываю и, матерясь хриплым голосом, хромаю к сторожке, чтобы взять тот самый толстый эротический журнал — сойдет вместо шины. Когда уже заканчиваю бинтовать, ксендз наконец приходит в себя.
— Сашка?
— Да, это я. Молчи и ничего не говори.
— Потом можем и не успеть, — он морщится, — давай убираться отсюда.
— Позже поболтаем, не время сейчас, — сиплю я, срываясь в кашель.
— Трофеи не забудь!
— Какие в пи… в задницу трофеи?
— Книги… — ксендз уже шепчет, — их нельзя оставлять здесь…
— Дьявольщина! Заберу, не переживай! Сейчас, потерпи немного, перевязывать закончу и тронемся… Медиков надо вызывать, чтобы у трассы встретили.
Я хлопаю себя по карманам и достаю вместо телефона какие-то пластмассовые обломки. Вдребезги.
— Черт! — вырывается у меня. — Телефон есть?
Я аккуратно, чтобы его не потревожить, проверяю карманы. Есть телефон, но что с него толку — место здесь глухое, связи нет.
— С Винценцо свяжись, он поможет. Он… мне обязан.
— Сам свяжешься, когда вылезем отсюда. Трепись меньше! — бросаю я и, хватаясь руками за перила, иду назад, в дом. Черт бы побрал эти трофеи, книги и упокоенную Нежить вместе с усадьбой! Чувствую, как по бедру течет теплая кровь, оставляя за мной кровавые следы.
— Да, — вспоминаю я, — надо перевязаться.
