Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
времени, чтобы побыть подольше, но понимаю — долг превыше всего. Вас проводят. До свидания, Александр.
— До свидания, монсеньор…
Почему именно этот двор? Не знаю. Может, потому, что мне было интересно увидеть пресловутую сосновую шишку, установленную у входа в музей. А может, посмотреть на свое отражение в земном шаре, про который я уже рассказывал. Нет, плод средиземноморской сосны гораздо интереснее! Тем более что он упоминается еще в «Божественной Комедии» Данте Алигиери. Вспомните:
Да, именно «близ Петрова храма». Эта скульптура — настоящая путешественница. Ее история начинается еще в 222-235 годах нашей эры. Тогда она была основанием фонтана, который был установлен в знаменитых (да, извините, больше этого слова не повторится!) термах Агриппы, которые упоминались в работах Сенеки. Позже она нашла приют на Марсовом поле. В конце VIII века перекочевала в центр открытого алтаря старого Собора св. Петра, и наконец в 1608 году она обрела покой в этом дворе, получившем ее название. Кстати (только никому не говорите, ладно?) эта скульптура — копия. Настоящая шишка находится в одном из хранилищ музея. Но туристам про это знать совсем не обязательно, правда? А потом…
Потом я летел домой, улыбаясь, как дурак, и зная, что меня ждут. И все закончилось, как и начиналось — сначала доставили в гостиницу близ Вильнюса, вернули документы и распрощались. Напоследок мой провожатый все же высказал свое мнение. Мы с ним прогуливались по берегу озера, расположенному на территории гостиницы, и он вдруг сказал:
— Знаешь, Александр, — он немного помолчал, словно раздумывая, — я понимаю причину твоего отказа от работы. Но, на мой взгляд, ты сделал ошибку.
— Каждый выбирает для себя…
— Да, — кивнул он, — «женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку — каждый выбирает для себя». Скажу лишь одну вещь, Алекс. Надеюсь, это останется между нами. То, что на вашей встрече с кардиналом присутствовал один наш… — он немного замялся, — сотрудник, мне не нравится, это плохой знак.
— Кто он?
— Под его началом несколько человек, которые занимаются не очень хорошими делами. И уничтожение Нежити здесь ни при чем. Отдел разных сверхъестественных способностей и прочее. Понимаешь?
— Даже так… — я помолчал несколько секунд. — Зачем он тогда показался? Мог и на камере меня увидеть. Или по фотографии.
— Он же не сам этим занимается. Может, живьем хотел на тебя посмотреть. Тем более, что о твоем отказе стало известно позднее, уже после его ухода. Не знаю.
— Почему ты решил мне это рассказать? — я покосился на него. — Не дай Бог, Винченцо узнает, ведь по головке не погладит.
— Ты был с моим другом в его последнем бою. Для меня это много. Поэтому будь осторожнее. Не хочу, чтобы мне пришлось начинать на тебя нашу охоту. Шансов выжить в этом случае у тебя не будет, поверь.
— Верю… Ты знал Казимера? — спросил я.
— Да. Мы были дружны в свое время. Правда, про это никто не знает. Мир тесен, Айдаров, очень тесен. Ладно, — он осмотрелся вокруг и хлопнул меня по плечу. (Блин, как лопатой погладили!). — Прощай! И главное, больше не мешай коньяк с пивом. Особенно на чужих лицах. Удачи!
— Обязательно, — я усмехнулся, — это неправильный коктейль. Прощай!
В Вильнюсе меня встретил Сигитас. Он, самодовольно улыбаясь, передал мне ключи от моего нового дома и сказал, что все системы безопасности уже установлены. Половину дороги до Электренай грузил меня подробностями, пересыпая речь непонятными техническими терминами. Господи, мне-то какое дело, какая там система? Главное, чтобы работала хорошо. А уж какая охранная контора приедет, это однозначно не важно — один черт все знакомые. В общем, можно переселяться, только спать не на чем — мебели нет. Но это уже приятные мелочи.
— Кстати,
