Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
меня, но прямых улик нет, — я пожал плечами. — Ненавязчиво советуют подумать над своей судьбой. Мягко намекнули, что чистосердечное признание смягчает ответственность. Но в обвиняемые мне пока рано, так что еще покувыркаемся.
— Послушай моего совета — позвони этому, как его — Кастелло. Прими их предложение и помянешь мое слово — через неделю уже будешь свободен, как птица.
— Что-то вы Авгур, к церковникам отношение изменили. Не замечал раньше такой любви.
— Перестань, — неожиданно резко ответил Петр. — Ты прекрасно понимаешь, что я желаю тебе только добра. Кто еще даст нормальный совет? Подумай, Саша, хорошо подумай. Времена меняются, пожалуй, и нам стоит измениться.
— Представляю себе эту картину. Александр Айдаров, — представитель Святого престола. Секретный отдел святой инквизиции. Прибалтийский Джеймс Бонд, дьявол меня раздери…
— Зря утрируешь, Саша, очень зря. Я не скажу, чтобы очень симпатизировал этим долгополым, но для тебя это — единственный выход.
— Авгур, — я вытащил из кармана трубку и, откинувшись на спинку скамейки, начал ее раскуривать, прикрывая ладонью спичку. — Ты какой-то нервный сегодня. Это что, предпраздничный мандраж? Скажи мне лучше одну вещь.
— Я спокоен, — сухо обронил Авгур. — Какую вещь?
— Пока я сидел в изоляторе, у меня было время подумать. Возник один вопрос. Ты меня, случайно, не вербуешь?
— Что значит — «вербуешь»? — вытаращил глаза Петр. — Ты что, с ума сошел?
— А вот то и значит. Последнее время усиленно подталкиваешь к контакту с Ватиканом, хотя раньше был против этого общения, причем в любой форме. Церковников, можно сказать, на дух не переносил. Что произошло в мире, что ты изменил свое мнение? Начал с ними сотрудничать?
— Ерунду не говори! — он отвел глаза в сторону и нахохлился, как индюк. — Да, изменилось. Мир изменился… Твое положение в нем. Мне не безразлично, что с тобой случится, а прогнозы, знаешь ли, очень нехорошие. Что в перспективе? Обвинение. Дожмут и посадят. Хочешь получить лет семь, а то и десять? Ну да, выйдешь по амнистии лет через пять, если тебя раньше в колонии дружки убитого не зарежут. И все из-за того, что оказался в ненужном месте в неурочное время? Черт тебя понес к этому мужику!
— В три часа ночи, — закончил его фразу я. — Так ведь сказал, когда я вышел из изолятора?
— И что с этого? — Петр посмотрел на меня. — Ну да, сказал.
— А то, мой дорогой наставник. Следователю в прокуратуре я назвал другое время — два часа ночи. Допустим, что у тебя есть информатор среди прокурорских. Почему именно в три? Откуда эта информация и разница в час, Авгур? Откуда ты знаешь настоящее время моего визита?
— Что за бред ты несешь? Ты меня что, подозреваешь?
— Нет, просто констатирую факт несовпадения, — зло прищурился я, — так откуда?
— Я не диктофон, чтобы все дословно запоминать! — отрезал Петр Васильевич и поднялся со скамейки. — С наступающим праздником, Александр! Поговорим, когда остынешь.
Он поправил воротник пальто и пошел к машине. Ну вот и здрасьте, вам! И зачем он меня звал на встречу? Какого черта я полез со своими мыслями?! Старик, наверное, обиделся. Сейчас приедет домой, усядется у телевизора и все праздники проведет по маршруту: кресло — холодильник — диван. Не самый плохой способ отдыха, позволю себе заметить. Только сейчас я заметил, как сдал Авгур. Резко постарел — неужто и правда из-за меня переживает?! Огибая микроавтобус, стоящий неподалеку от его машины, он даже поскользнулся — хорошо, успел схватиться за зеркальце. Судя по всему, микроавтобус поставили ремонтники сервиса, который находился по соседству. Ладно, пора и мне домой, если уж разговора не получилось. Не бежать же мне сейчас за ним. Дьявольщина, нервы ни к черту, вечно меня заносит! Проводил взглядом Авгура, открывающего машину, и встал. Убрал трубку в карман и не спеша побрел в сторону Лайсвес аллеи. Неожиданно раздался взрыв, по ушам больно хлестнуло, и меня толкнуло в сугроб. В первые секунды я не понял, что произошло — сработала сигнализация машин, припаркованных на площадке, звонко падали лопнувшие окна, осыпая прохожих острыми стеклянными брызгами. Через мгновение поблизости завизжала женщина — она лежала на снегу и теперь пыталась подняться, не обращая внимания на окровавленное лицо, изрезанное осколками стекла. Раздался еще один удар — ошеломленный взрывом, водитель не справился с управлением и въехал в фонарный столб. Он ударился грудью о руль, и какофонию звуков дополнил пронзительно резкий автомобильный клаксон. Рядом со мной с противным звуком упавшего ведра рухнул искореженный кусок жести. Что происходит, дьявол меня раздери?! У нас что, война началась?! Нет, все намного проще — на площадке, где несколько секунд
