Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
назад стоял автомобиль Авгура, полыхал огонь, превращая искореженные останки его машины в погребальный костер…
— Получается, ты зря на Авгура бочку катил, — подвел итог Базиль. — Он был ни при чем.
Уже несколько часов я сидел у камина, сжимая в руках бокал с коньяком, и молчал. Да и что тут ответишь? До сих пор мне не приходилось видеть людей, погибших таким образом. Страшна даже не сама смерть, а ее вид. Хотя… Смерть никогда не бывает красивой. Любая, даже самая героическая. После взрыва я уходил дворами, переулками. Что и говорить — народ в Прибалтике не привык к подобным сценам. Началась такая паника, что мне удалось ускользнуть незамеченным. Точнее сказать — не записанным в свидетели. Там, слава Богу, нет видеокамер, есть реальный шанс, что меня с этим делом не свяжут. Небольшой, но есть. Но если возьмут — то все, тут простой подпиской о невыезде не отделаюсь, закроют сразу и надолго. Слишком много нехороших дел творится вокруг меня в последнее время. Убийство, взрывы, трупы…
— Что тебе сказал Авгур перед смертью?
— Ничего, — покачал головой я, — просто не успел… Я по глупости обвинил его в том, что он работает на Ватикан. Петр разозлился и ушел, даже поговорить толком не успели. Единственное, в чем он успел меня упрекнуть, так это в ошибке, которую я совершаю, не желая работать на Кастелли.
— А может, и правда ошибку делаешь? — покосился на меня Базиль. — Или у тебя есть какие-нибудь подозрения в отношении этого Винченцо?
— Да нет, прямых улик нет, но что-то покоя не дает. Нехорошее чувство. Да и ты, помнится, говорил: что-нибудь случится — и спишут в потери без колебаний.
— Это так, — сухо произнес он. — Ты рассказывал мне о своей девушке.
— Да, — кивнул я, — ее зовут Наташа.
— Следующей жертвой может быть она.
Я поднял на него взгляд. Базиль сидел в кресле, плотно сжав губы; казалось, что он ничего вокруг не замечает. Нет — почувствовал мой взгляд, повернул голову. Глаза человека, который много раз видел смерть. Их нельзя описать или понять. О`Фаррел пристально посмотрел на меня и повторил еще раз.
— Следующей будет она…
— Зачем, Базиль?!
— Не знаю, — пожал плечами он, — даже предположить не могу. Кто-то изо всех сил хочет тебе помешать. Чтобы ты не мог работать. Во что же ты вляпался, Алекс? Я не помню ни одного охотника, который сталкивался бы с такими проблемами. Да, были неприятности с церковью, с властями, наконец — если обычные люди страдали, но чтобы так со всех сторон обложили, — он покачал головой, — не припомню.
— Господи, — прошептал я, — родители!
— Родители? Насчет них можешь быть совершенно спокойным.
— Что?
— Их не тронут, — покачал головой он. — Им нужно другое — чтобы ты озлобился. Смерть родителей — это горе. Вызовет не злобу, а ярость. Зная тебя, даже представить страшно, чем это закончится. И еще — не знаю, почему, но мне кажется, что это должно происходить здесь, в Литве, и при непосредственном твоем участии. Так что за родителей можешь быть спокойным.
— Ты уверен?
— Абсолютно, — подтвердил он. — Тут что-то другое. Пока непонятное, но другое. Думай, Айдаров, тут я тебе не советчик. Где сейчас Натали?
— Уехала в Хельсинки на какой-то медицинский симпозиум.
— Когда вернется?
— Через две недели, не раньше. Перед самым Рождеством. Там еще курсы какие-то будут. Ты же знаешь, я не очень в медицине разбираюсь. Разве что рану зашить, не больше.
— Ее надо переселить сюда, — предложил Базиль. — Если тебя посадят, то я, если ты не против, поживу здесь. Для охраны. Дел в Ирландии сейчас немного, так что могу себе устроить небольшой отпуск. Но надолго тебя не закроют, не надейся. Ты мешаешь, но зачем-то нужен. Только неизвестно, для чего.
— Если бы я знал, — меня даже передернуло, — зачем я понадобился этим тварям. Принести меня в жертву? Банально. Но я, пожалуй бы, согласился в крайнем случае.
— Так легко сдался? — дернул бровью Базиль. — Простой нежити?
— Дело не в этом. А в том, чтобы обезопасить близких, пусть и своей смертью.
— Ты еще слишком молод, Алекс, — Базиль грустно посмотрел на огонь, — когда-нибудь ты поймешь, что сила не в самопожертвовании, а в том, чтобы, несмотря на невзгоды, жить дальше. Запомни — тем, кто остается после нас, гораздо тяжелее. Жить, — он вздохнул, — всегда тяжелее. Кстати, помнишь, ты показывал мне браслет, найденный в лесу?
— Да, — я поднял левую руку и засучил рукав свитера, — после того, как меня выпустили из изолятора, я его не снимаю.
— Может быть, дело именно в нем?
— Если это так, я готов от него избавиться. Продать Ватикану, например. Пусть они с ним мучаются, если есть желание.
— Предложи,
