Старые проблемы, древние споры и войны. А как же иначе, ведь мир, в котором мы живём, не что иное, как Чистилище, где рядом с обычными людьми живут те, которых называют «Охотники на Ведьм». Наказанные за грехи прошлых жизней, у них нет права на выбор, у них не права на сомнения. Есть только цель, ради которой, они готовы на многое. Кто знает, вдруг ты один из них? Через какую боль готов пройти, ради искупления своих грехов?
Авторы: Негатин Игорь Якубович, Локамп Пауль
не совсем профильное дело. Через три дня они будут здесь. Посмотрим, что привезут из Праги, тогда и решим. Лично я не против, чтобы устроить этим отморозкам ночь святого Варфоломея. С другой стороны, если будут доказательства твоей невиновности и железные улики, то зачем нам этим заниматься? Пусть полиция работает, — он задумчиво наклонил голову и посмотрел в окно. — Бандиты — это все-таки люди, а не нежить. Хотя… Какая, в сущности, разница? Умирают и одни, и другие одинаково. Разве что трупы останутся.
— Да, — кивнул я, — непривычно. С нежитью проще — одни тряпки на земле и пыль.
— Или змеи, — Базиль дернул плечами и поморщился, — ужас, как не люблю этих гадов!
— Ты и людей, судя по всему, не очень, — заметил я.
Прошло еще несколько дней. Народ массово сходил с ума, бегая по магазинам в поисках подарков. Предновогодний шопинг-марафон, «безжалостный и беспощадный», и по большей части совершенно ненужный. Я сидел в кресле и наблюдал в окно, как по двору носится Бакс. Вот ему раздолье — это не в квартире жить! Только погода дрянная. Бывают такие хмурые зимние дни, какими щедра к своим людям Прибалтика. Утром идет снег, к обеду все это начинает таять, на дорогах сплошная каша, и прохожие на пешеходных переходах только и успевают, что прыгать в стороны от грязных брызг, выброшенных колесами проезжающих машин. Слякоть. Впрочем, как всегда. Напротив меня с кружкой кофе в руках сидел испанец из команды О`Фаррела, приехавший сегодня утром из Праги.
— Интересные вещи происходят с этим ученым, — сказал он. — Вроде обычный человек, нежитью даже и не пахнет. Всю жизнь посвятил себя науке, но похож скорее на ветерана-наемника на покое, нежели на кабинетного затворника.
— Ты говорил, что вокруг него крутится гуль? — спросил Базиль.
— Это что за зверь? — поинтересовался я.
— Джинние, или, как их называют на Востоке, гуль. Джинн, но в женском обличье, — пояснил мне О`Фаррел. — Тварь, опасная в первую очередь тем…
— Что баба! — перебил его испанец и захохотал.
— Можно сказать и так, — усмехнулся Базиль. — А рядом с джинние был ее маджнун?
— Нет, — сказал испанец и задумался. Помолчав несколько секунд, он покачал головой и повторил. — Нет. Мы бы заметили.
— Парни, — я встрял в разговор, — я, конечно, понимаю, что выгляжу идиотом, но кто они такие, эти маджнуны? Не то, чтобы мне очень интересно, но хотелось бы знать. Так, хотя бы в общих чертах, для не особо одаренных. Скажем, для охотника с альтернативным уровнем развития.
— Если перевести с арабского, то маджнун — это «безумный, одержимый джинном». На самом деле это человек, который общается с джиннами или одержим ими.
— Вы что, имеете в виду «безумного араба» Абдуллу аль-Хазреда? — удивился я.
— Не путай литературного героя, созданного Лавкрафтом, и реальных людей, — сказал Базиль и задумался. Примерно минуту он молчал, потом будто очнулся.
— Ладно, что там дальше с этим ученым? — спросил он у испанца.
— Дальше — больше. Ученый ведет довольно закрытый образ жизни. Изредка, несколько раз в год, он уезжает в свой загородный дом и проводит там несколько месяцев, почти не появляясь на публике. Даже в магазин ездит не сам, а заказывает продукты с доставкой. Не женат, есть одна любовница в Праге, с которой встречается два раза в неделю, но ночевать у нее никогда не остается, возвращается к себе домой. Очень осторожен в общении, но при этом есть знакомые из самых разных слоев общества. Можно сказать, от министра до вора в законе. Изредка путешествует по Европе. Раньше часто ездил в Закарпатье, теперь в Литву начал приезжать.
— Сколько раз он был здесь?
— В этом году один раз, — ответил испанец, сверяясь со своей записной книжкой, — в прошлом — дважды.
— А джинние что там делает? — спросил Базиль.
— Понятия не имею, — испанец пожал плечами, — с ее стороны было несколько попыток выйти на людей, с которыми общается этот ученый. После нескольких нечаянных встреч на приемах и вечеринках ученый вообще перестал общаться с этими людьми, хотя они даже не пытались составить ей протекцию или представить их друг другу.
— Весело, — подвел итог я. — А что за документы удалось достать и, главное, как?
— Как именно — извини, не скажу. Есть у нас некоторые наработки в этом плане. Удалось даже его городскую квартиру проверить, пока он у любовницы был. Оригиналы документов не тронули, а вот копии — да, сняли.
— Что в них? — спросил Базиль.
— Ничего особенного, — испанец опять пожал плечами, — точнее сказать, нет ничего сверхъестественного. Обычные бумаги для человека, который интересуется магией. Я, если признаться честно, вообще не люблю в Праге работать. Тяжело там. Город с тяжелой историей. Там постоянно водились чернокнижники,
